И вот сегодня я ожидаю из семьдесят шестого года первое пополнение, зачерпнутое из того социального слоя советского общества, о котором вам не расскажут в программах «Время» и «Новости», как о знатных доярках и комбайнершах. Такое явление есть, и, если не сменить направление движения к справедливому обществу, наверное, будет всегда, даже при том коммунизме, какой описывали Ефремов и Стругацкие. Потому что так всегда бывает, когда автор социальной модели видит только массы, но не замечает среди них живых людей. У Ефремова это не так очевидно, но тем не менее от земного общества, описанного в «Туманности Андромеды», изрядно попахивает методами Царства Света, так сказать, в благих целях. А у Стругацких повальное бездушие и равнодушие проходит красной нитью через все романы. Если вы, такие прекраснодушные поклонники невмешательства, способны перешагнуть через целую планету Гиганду, то наверняка переступите, не заметив, и через чью-то отдельную судьбу. Лес рубят — щепки летят, и имя тем щепкам — легион.
А я наличия такого явления в построенном мною обществе не хочу, тем более вопрос «что я строю?» сейчас становится первостепенным. За тех девушек, которых мне «сосватал» Просто Леня, я отвечаю не меньше, а даже больше, чем за освобожденных мною остроухих и лагерниц бывшего Царства Света. Они для меня СВОИ, и этим все сказано. Именно по их настроениям, как по камертону, я должен сверять правильность своих движений по социальной части. Люди — не щепки и не скотина на откорме, людям нужна семья. Кстати, кто-то из классиков сказал, что семья — это ячейка общества… Энергооболочка подсказывает, что это был… Энгельс. Ставим этому кадру плюс — умная мысль. Но неполная. Семья как ячейка общества должна быть напрямую связана с таким понятием как «дом», что означает такое место, где ты родился и вырос, куда хочется вернуться, потому что там тебя любят и ждут. А если возвращаться не хочется, то это уже не дом, и семья не семья.
Квартира в человейнике — это не дом, а его эрзац различной степени приближенности к идеалу. Настоящий дом может находиться только на земле. Семьи, живущие в домах на земле — это корни цивилизации, а все остальное — её крона. Срежь крону — корни дадут новые побеги, выдерни корни — и крона вскоре засохнет. Переселяя колхозников из деревень в поселки городского типа, Хрущев выдирал у народа из земли корни. Последующие беды по части демографии Советского Союза и Российской Федерации, в числе прочего, проистекают из этой причины, а уже она берет начало в умствованиях европейских социалистов-утопистов середины девятнадцатого века, уверенных в том, что истинно справедливого устройства общества невозможно добиться без разрушения семьи и перевода общества на казарменное положение. Но тогда и Энгельса стоит понимать так, что семья — это ячейка СТАРОГО общества. Мол, разрушим её, загоним людей в казармы, и тогда наступит настоящий коммунизм.
У казарменных людей нет дома, даже в эрзац-форме, и, соответственно, нет семьи; воспроизводство такой популяции может осуществляться либо при помощи беспорядочных половых связей, что обычно не обеспечивает даже простого замещения поколений, либо организованно, на репродукционных фермах, производящих новые поколения казарменных людей. Такую картину мы наблюдали в мире Содома среди остроухих и в Царстве Света. Ни там, ни там настоящим коммунизмом даже близко не пахнет.
Что-то похожее на коммунизм, точнее, на очень-очень развитой социализм, построили в Галактической империи. По словам Сати Бетаны, которые распознаются мной как непреложные истины, на репродукционных фермах там размножаются только сибхи, горхи и боевые хуман-горхские гибриды, и то лишь потому, что эти сконструированные Древним сервисные виды не приспособлены к другой форме воспроизводства, и в противном случае просто вымрут, а этого никто не хочет. Но никаким бездушием и равнодушием тут даже не пахнет. На воспитание подрастающего поколения и его гуманизацию Империя бросает свои лучшие педагогические ресурсы, а будущие штурмпехотинки с самого рождения считаются приемными детьми императора и императрицы. Все граждане Империи равны, вне зависимости от происхождения и видовой принадлежности, и если кто-то был ущемлен от рождения, недостающее он по возможности должен получить в процессе воспитания.
