Когда он ушел, мы вместе со жрицей единым фронтом надавили на Люнсаля, и тот нехотя, но поплелся следить за ним. Дело было, конечно, не в рыбе, Маки стал слишком замыкаться, и мы должны были это пресечь на корню. Успеху дела такое не способствует, а вот навредить может очень сильно.
Селира осталась со мной, и мы сидели под навесом, лишь изредка перекидываясь короткими фразами. Царили умиротворение и спокойствие, что несказанно радовало меня в эти минуты. Нет, не то чтобы мы совсем растеряли осторожность! Маяки и ловушки были расставлены вокруг периметра лагеря тремя линиями, а по негласному соглашению кольчуги уже не снимались даже ночью. За время нашего недолгого путешествия мы очень сблизились со жрицей, и хоть это не перерастало пока во что-то большее, но я начинал ощущать зарождающееся теплое чувство привязанности. Оно меня и настораживало, и радовало одновременно. Заметив мой фокус со всплеском силы, она проследила взглядом за направлением движения воды. Ничего не заметив, жрица не удивилась, видимо, поняв, кому это было адресовано.
– Какие они? Какими ты их видишь? – задумчиво спросила Селира.
Я помедлил с ответом, подбирая слова:
– Наверное, лучшим ответом будет – разные. Они как мы, Селира. Если приглядеться, совершенно не похожи друг на друга при кажущейся одинаковости. Их сложно понять, у духов и элементов нет цивилизации, к ним не применимы стандарты нашей формы бытия, они просто совершенно другие, но их мир от этого не менее прекрасен!
Жрица задумалась и когда подняла на меня вопросительный взгляд, я с удивлением увидел в нем тревогу:
– Ты опять говорил ночью. Я понимаю, что для шамана это может быть нормальным, но то, что я услышала, меня очень обеспокоило. – Ее лицо выглядело как нельзя серьезным. – Иногда ты говоришь чужим голосом!
Видимо, стоило объясниться. Не зная, с чего начать, я, выдержав паузу, решил вывалить все как на духу:
– Я действительно вижу много необычных снов. Некоторые из них не поддаются описанию вообще. В них я попадаю в земли, каких никогда не пересекал, и странные миры, которые пугают и зачаровывают одновременно. А последнее время кто-то словно пытается залезть ко мне в голову, присылая такие картины, что иначе, как кошмары, их и не назовешь.
Селира немного помолчала, нахмурив лоб. Затем, ничего не говоря, взяла меня за ладонь и накрыла ее своей, прищурив глаза, будто вслушиваясь.
– На тебе точно нет ни порчи, ни сглаза, я бы заметила. Но если ты позволишь, то я могла бы попытаться почистить твою ауру. Думаю, если кто-то действительно таким образом следит за тобой или вводит в заблуждение, запугивая, то я смогу блокировать это своей силой.
Предложение было весьма заманчивым, учитывая то, что после любого такого сна я испытывал адские головные боли. Но хоть мне и не хотелось обижать жрицу, отказываясь от помощи, я все еще был не готов принять решение о том, дар эти видения или проклятие.
– Послушай, я ценю, что ты пытаешься помочь, но мне кажется, что именно сейчас важно видеть каждый сон и слышать каждую подсказку! У меня ощущение, что рядом со мной вот-вот произойдет нечто чрезвычайно важное, и я обязан быть к этому готов, – оглядевшись по сторонам и убедившись, что нас не подслушивают, я продолжил. – Есть еще кое-что, что тебе нужно знать! Сегодня ночью я видел Зоркундлат.
Горячий ветер, завывая, как пустынный койот, гнал по барханам закручивающиеся в спирали вихри. Несмотря на опустившуюся над миром ночь, свет звезд проливал на пески свой след, оставляя серебристые дорожки. Морайна Анарет Шандайла стояла, прижавшись к все еще горячему камню в глубине оазиса. Ветер мягко трепал ее волосы, бросая пряди на лицо, которое застыло напряженной маской. Минуты сливались с часами, а она стояла недвижимо, вглядываясь в ночь. Морайна Анарет Шандайла. Она всегда ненавидела свое полное имя, считая его слишком куртуазным, и теперь, когда в мире живых больше не было единственного, кому она позволяла называть себя уютным и теплым именем Мори, ее чувство лишь укрепилось.
Брат отправился на разведку еще два дня назад и этой ночью должен был вернуться с вестями. Время шло, а он все не появлялся, и Морайна начинала нервничать еще сильнее, машинально скребя камень длинными отточенными ногтями.
– Где его носит? Вдруг что-то случилось? Пойман? Предан? Я не переживу потери и его! – Мысли лихорадочно проносились в голове девушки, одна тревожнее другой.
Наконец в отдалении что-то мелькнуло. Ветер относил звуки в сторону, но вендази по-кошачьему сжалась, готовая к прыжку, и замерла, во все глаза вглядываясь в ночь. Мгновение спустя неподалеку, со стороны покосившейся полуразрушенной крепостной стены, раздался шорох, словно мелкие камешки осыпались с растрескавшейся кладки. Морайна оставалась недвижима как статуя и даже не шелохнулась, лишь пальцы руки скользнули к бедру, снимая с перевязи маденуши.[29]
– Ты же не собираешься выстрелить в родного брата? – слова, прозвучавшие за спиной, заставили ее вздрогнуть и тут же выдохнуть.
