Ложусь на пол, кладу на лицо рисунок. Неужели, если бы я попросил, он бы остался? Усмехаюсь, не простил бы себе, что он остался. Джастин – это не Питтсбург. Джастин – это движение вперед. Джастин – это искусство. И не Брайан Кинни билет в будущее. Все было и есть правильно. Больно? Да. Переживу. Завтра - работа. Работа. Работа. Демонстрация нового Кинни Майклу, Бену, Дэбби, Эммету. Вавилон. Уикэнд в Торонто. Старый новый Брайан для Линдси, Мелани. Гас… Заберу-ка его на все выходные куда-нибудь за город, надо посмотреть варианты. Похуй, если мамочки будут возражать, я перестал быть хорошим. Работа. Работа. Работа.
Он сказал, больше не хочет любить. Значит? У меня сегодня был шанс? Нет. Не было. Каждому своё. Он сказал не хочет любить. Все правильно. Верю ему? Буду верить.
POV Джастин.
Питтсбург-Малага. Март 2008.
Такси. Аэропорт. Ближайший рейс до Нью-Йорка. Ближайший рейс до Мадрида. Бегом-бегом-бегом. Не останавливаясь: поесть, курить, кофе, туалет. Звонок Гектору «Скоро буду и, обязательно, обязательно, пожалуйста, найди мне самый сильный растворитель. Термоядерный. Который оставит дыры даже в железе. Можешь - кислоту. Очень нужно».
Нью-Йорк-Мадрид. Ночь… Вакуум… Я не хочу помнить его. Я не хочу любить его. Я не хочу слышать его имя. Больно? Да. Переживу. Моя жизнь – мой выбор.
Гектор ждет. Усталый, осунувшийся, встревоженный, любящий.
- Я думал, ты не вернешься.
- Я вернулся, Гектор. К тебе, к себе. Там – прошлое за закрытой дверью.
- Зачем ты летал?
- Убедиться в этом.
- Ты уверен, что он не…
- Да, уверен.
- А ты?
- Гектор, зачем тебе эта правда? Я не люблю его настолько, чтобы возвращаться. Я люблю его за то, что было. И буду помнить. Но мы в разных галактиках.
- Джастин, ты нужен мне. Ты дорог мне как никто никогда раньше. Пусть пока твои порезы болят, но время все залечит, прости за банальность. И тогда ты сможешь полюбить меня.
- Я люблю тебя по-другому. Любовь не имеет общих законов, единых знаменателей или обобщающих слов. Для каждого в разные моменты она со своим вкусом, запахом, цветом, текстурой.
- Да ты поэт, Джастин.
- Нет, Гектор, я идиот…
В мастерской стоит большая бутыль растворителя, спасибо, то, что нужно. Расставляю вдоль стены десять картин: Брайан, Брайан, Брайан, Брайан… Три – самые любимые.
…Его тень среди черных готических домов. Синее солнце и голубая бесплотная фигура, черные крыши, черно-серая брусчатка.
…Небо – оранжевое, желтое, красное. По диагонали его обнаженная фигура, нога согнута в колене, руки раскинуты в стороны, глаза закрыты, волосы переходят в небо. Тени-ветки невидимого дерева прикасаются к груди, плечам, лицу.
… Лофт. Предметы цветными пятнами: мебель, техника, одежда. Все вместе и все отдельно - пространство заполнено и пусто. Гармония по-брайановски.
Лью растворитель попеременно на все десять: цвета смешиваются, от жидкости на поверхности остаются светлые дорожки, чистые как от слез.
Это – Рубикон. Прощай, Брайан.
9 глава
POV Брайан
Питтсбург. Март 2008
- Блядь, Вик, какого хрена ты снова здесь? Если устал от райских кущ и решил понюхать земное дерьмо, выбери другого проводника.
- Я за тобой.
- Ни хуя, мне и тут неплохо.
- Придется пойти, ты должен кое-что увидеть.
- Слушай, мы же вроде мило попрощались после… сам знаешь чего, так что, извини, долги выплачены – ничем не обязан.
- Брайан, сопротивляться безполезно, идем.
- Только не говори, что твое амплуа в этой ролевой игре «спящая совесть Кинни».
- Пойдем.
- Ты ведь не отвяжешься?
- Нет.
- Черт с тобой, только быстро.
------------------------------------------------------------------------
- И где мы?
- У ворот твоего персонального ада.
- Как банально. А если откажусь?
- Здесь твои желания не учитываются. Вперед.
Он показывает рукой на тяжелую, высокую, темную дверь, которая выглядит точь в точь как в фильмах ужасов или на картинах Босха, со всеми этими движущимися символами, мифическими головами и лапами, надписями на неизвестных языках. Вик открывает ее одним движением.
- Нахрена мне видеть свой ад?
- Его пока еще можно изменить.
Зал полутемный, - ого-го, да это же задние комнаты старого Вавилона, заполненные полуголыми возбужденными гейскими душами. Присматриваюсь и, блядь, несмотря на потрясение, отдаю должное фантазии падшего. У каждой стены и по центру, вплотную друг к другу стоят сотни разновозрастных Брайанов Кинни, меня, черт возьми. У кого-то на лице скука, у кого-то экстаз, злость, кайф, пустота… Половина Брайанов трахает парней, половине – отсасывают. Блондины, брюнеты, лысые, высокие, маленькие, худые, накаченные, все одинаковы отсутствием лиц. В зале тихо как в морге: ни стонов, ни вскриков, ни всхлипов, только размеренная работа.
- Охуеть. Сколько их тут? Меня, то есть.
- Сколько поместилось. Это вход в твой ад Брайан, представь, будешь стоять и смотреть со стороны, даже подрочить не сможешь.
- Какая честь! Чем заслужил?
- Не задавай вопросы, на которые не хочешь получить правдивый ответ.
Смотрю на шевелящихся Брайанов и ощущаю, как деревенеют руки, ноги, лицо, перед глазами всплывают и исчезают болезненные белые точки.
