– А почему бы вам не влюбиться в здешнюю женщину? Таких красавиц вы больше нигде не найдете.
Лукавый взгляд в сторону Ясмины. Неужто догадывается о его чувствах? Неужто хочет загнать его в объятия Ясмины, чтобы разлучить ее с Виктором?
– Или почему бы вам не вернуться в Италию?
Мориц не мог ответить: потому что там меня арестует коалиция.
На помощь ему пришел Леон:
– Потому что он еврей! Думаешь, итальянцы сразу нас полюбят только потому, что перешли на сторону бывшего врага? Вся Европа отравлена,
Он взял Сильветту за руку и потянул ее к морю. На ходу обернулся и позвал, смеясь:
– Идемте же!
Ясмина с вызовом глянула на Морица.
– Хорошая возможность, – тихо сказала она. – Соблазните Сильветту.
Она сбросила платье, и под ним тоже оказался купальник, но черный и скромный. Подхватив Жоэль, Ясмина пошла к воде. Мориц смотрел ей вслед. Как же она хороша. Смуглая кожа, горделивая походка, так много достоинства в таком маленьком теле. Он медлил. Не хотел обнажать свою бледность. Лицо и руки давно загорели, но тело мгновенно разрушило бы его легенду о том, что он итальянец. В конце концов он двинулся к воде, не раздеваясь.
– Но, Мори́с! Вы прямо так собираетесь зайти в воду? Вы нас стесняетесь?
Сильветта уже стояла в волнах прибоя. С каким бы наслаждением он сейчас бросился в море.
– Я присмотрю за Жоэль, – сказал Мориц. – И вы сможете поплавать.
Не дожидаясь ответа, он забрал ребенка. Ясмина начала было протестовать, но, увидев, как прильнула к Морицу малышка, замолчала. Жоэль улыбалась ей:
– Ну что вы там, эй, вы идете?
Ясмина побежала в воду. Мориц смотрел, как они все втроем прыгают в прибое. Солнце на коже, счастье через край. Он держал Жоэль, стараясь укрыть ее от ветра. Ее маленькое тело и его тихая радость – быть нужным ей хоть на несколько минут, взятых взаймы. Маленькая ручка Жоэль погладила его по щеке. Быть нужным, быть там, где ценят. Человек существует лишь через других, подумал он. И нет любви более истинной, чем любовь ребенка, чистая и непритворная. Может, то единственная любовь, на которую можно положиться.
Он сделал несколько шагов к извилистой линии, оставленной на песке волнами, и, крепко держа Жоэль за ручки, опустил малышку так, чтобы ее ступни коснулись воды. Она восторженно завизжала и задрыгала ногами, и ее радость передалась ему. Он опустился на колени и, не выпуская девчоку из вытянутых рук, повалился на спину в набегающий прибой. Жоэль ликовала. Детское счастье на фоне слепящего солнца. Еще один снимок, который никогда не будет сделан, отпечатается в его памяти. В тот июньский день они оба впервые ощутили эту необъяснимую связь безусловной любви, какая бывает только между родителями и детьми.
Выйдя из воды, Сильветта словно не замечала Морица. Он передал Жоэль матери. Какое-то мгновение они с Ясминой стояли друг перед другом, и ни единое слово не нарушило звенящую тишину между ними. Мориц спиной ощущал колючий взгляд Сильветты. Леон еще плавал вдали, он помахал им, и Сильветта направилась к циновкам.
Ясмина и Мориц какое-то время постояли у воды. Когда они вернулись к раскрытому зонту, Сильветта держала в руках удостоверение личности Морица, которое выудила из пиджака Леона. Во взгляде ее горело тожество:
– Виктор Сарфати?
Ясмина и Мориц перестали дышать.
– Это же ваше фото! Леон, ты об этом знал?
Леон, уже выбравшийся из воды, сразу понял, что произошло. Он протянул руку:
– Дай сейчас же сюда! Тебя это не касается!
Сильветта отскочила.
– Вас зовут вовсе не Мори́с, не так ли? И вы никакой не еврей. Признавайтесь! Кто вы на самом деле?
Леон схватил ее за руку и отнял удостоверение.
– Есть вещи, в которых ты ничего не смыслишь! Это тебе не глазки строить! Одевайся давай! – Он с такой силой сжал запястье жены, что она вскрикнула от боли и ярости.
К машине Сильветта шла на десять шагов впереди всех. Леон отдал Морицу удостоверение и прошептал:
– Надо сделать другое. Виктор слишком известен. Вам потребуется собственное имя. И не удостоверение, а паспорт. С которым вы сможете покинуть страну!
Голос его звучал жестко, почти с угрозой, и Мориц расслышал в этих словах скрытое послание. Под крылом Леона он уже не был в безопасности.
Сильветта больше не приходила в кинотеатр. Мориц не сомневался, что она что-то замышляет. Что-то такое, с чем ему не совладать. Однажды около полуночи, после окончания последнего сеанса, появился Леон.
– У вас есть фото для паспорта?
– Да.
– Идемте со мной.
Мориц достал две копии снимка, сделанного для удостоверения, и последовал за Леоном вниз.
Они молча ехали по спящему кварталу, верх кабриолета был поднят. Последние бары и рестораны уже запирали двери. Без ночных гуляк Piccola Сицилия выглядела пустой, почти опасной. Мориц не решался спросить, как там Сильветта, Леон тоже о ней не упоминал.
