И покинула дом. Она шла не по тенистой стороне улицы, она больше не избегала людей, она смело шагала в самом многолюдье проспекта де Картаж. С поднятой головой она шла мимо кафе, и сидевшие там мужчины оборачивались ей вслед. Ведь жены же спросят дома, к кому она направлялась. Ведь никто, по сути, ничего о ней не знает.
– Что это вы делаете, Мори́с?
Он стоял у себя в чулане в майке, склонившись над старым чемоданом Виктора. Он был небрит, в каморке под крышей царила спертая духота. Вся одежда, аккуратно сложенная, лежала на постели. Он никого не ждал.
– Ясмина.
Ее красота ошеломила его.
– Мне больше не нужна его одежда. Скажите Виктору… спасибо от меня.
Ясмина неподвижно стояла в дверях, удерживая Жоэль, которая хотела кинуться к Морицу.
– Виктор не вернется.
Морица удивили не ее слова. Его удивило, что она произнесла их. Что она наконец поняла.
– Возьмите меня с собой, Мори́с.
Мориц оторопел. Он медленно подошел к ней, чтобы удостовериться, что все понял правильно.
– Вы же поедете через Палермо?
– Да…
– И потом через Италию.
– Да.
– Я должна найти Виктора.
Он понял ее неправильно. Он отвел глаза, чтобы не выдать разочарование. Но она его все равно почувствовала.
– Мы какое-то время будем вместе, пока не найдем его, а потом вы сможете поехать к вашей невесте.
– Но… Ясмина… куда вы хотите в Италии?
Она вцепилась в его руку с такой силой, что он испугался.
– Мори́с! Вы говорите как мой папа́.
Жоэль расплакалась. Она чувствовала, что речь идет о ней, но почему мама так взволнована, она не понимала. Ясмина взяла дочку на руки.
– Помогите мне. Одну меня отец не отпустит.
– Но где же его искать? Все, что нам известно, – это название сицилийской деревни, где он был. Два года назад!
– А вы не беспокойтесь. Я отыщу его. Вам этого не понять. Его сердце бьется во мне, а мое в нем.
– Ясмина, но это же вздор!
– Вы так считаете, потому что мы с ним слишком разные? Я и это знаю, но как раз поэтому мы одно целое!
Но он говорил совсем о другом – о практическом, откуда начинать поиски, о том, что если Виктор был в плену, то его уже выпустили, и вероятность того, что он жив, крайне мала.
Ясмина дотронулась до его локтя. Почти нежно.
– Когда мы были детьми, однажды всей семьей мы поехали летом на пляж, и я там потерялась. Народу было очень много. Я вдруг очутилась среди чужих людей. Мне было страшно. Но я не посмела поднять крик. Я просто закрыла глаза и заговорила с Виктором. Можно ведь говорить с человеком, не произнося ни слова, вы, наверное, такого не поймете, но непроизнесенные слова даже сильнее, потому что они остаются с тобой. Не подумайте, будто я сумасшедшая, Мори́с. Потому что Виктор тут же возник передо мной. Родители искали меня на другом конце пляжа. А мы с ним сразу нашлись. Среди сотен людей. И так было всегда. Он услышит меня!
Мориц не хотел ничего отвечать, чтобы не разрушить ее мечту, но помимо воли у него вырвалось:
– Ясмина, в детстве у меня были такие же фантазии. Но с тех пор я видел своих товарищей с оторванными ногами, они звали матерей и погибали в муках. Можно много чего пожелать себе, Ясмина, но одной силой воли не вернешь мертвого к жизни!
И тотчас понял, что зашел слишком далеко. Он потерял ее.
Ясмина отвела взгляд.
– Вы не знаете, что такое любовь. Идем, Жоэль.
– Вы любите призрака.
– Может, я и сумасшедшая, может, эта любовь и запретная, но настоящая. Я любила его с детства. Что вы делали, когда были маленьким?
– Тогда я поеду без вас.
Она повернулась, чтобы уйти.
– Ясмина! Вы должны попросить разрешения у родителей.
Вечером Мими и Альберт сидели за столом. Ясмина излагала свой план без колебаний, но и без сумбурной лихорадочности. Ее трезвая решительность импонировала Морицу и шокировала родителей. Их дочь действительно стала взрослой.
Альберт протестовал так, будто здоровье вернулось к нему. Он потерял сына и не хочет потерять еще и дочь.
–
– Один из них Виктор. Что, если ему нужна помощь?
Альберт пропустил вопрос мимо ушей. Имя Виктора в доме упоминаться не должно. Этого он придерживался неукоснительно, пусть и сознавал, что это неправильно.
– Почему бы тебе снова не пойти работать в «Мажестик»? Американцы оттуда уже выехали!
– Я там была. Там все вымерло. Ни один европеец сейчас не думает об отпуске. Они распустили весь персонал. И мне сейчас нужно другое, папа́. Если вы не идете искать Виктора, это должна сделать я.
Мими была подозрительно молчалива. Для нее время остановилось – до тех пор, пока не вернется сын. Живой или в гробу. У кого-то
