Молодой ученик сидел в пещере и по заданию Учителя занимался освоением практики визуализации предметов в уме. Дело шло туго, если не сказать, что пока совсем никак не шло. Он пытался закрыть глаза и представить в уме белую букву альфа. Сама по себе буква уже была видна, но никак не задерживалась в уме больше, чем на несколько секунд. Тео себя и успокаивал, и ругал, и нервничал, но результат по-прежнему был один и тот же — он закрывал глаза, и чуть было корявое подобие белой буквы альфа появлялась на темном фоне, в его уме, тут же набегали мысли, как тараканы, которые прыгали и перескакивали друг на друга так, что альфа тут же испарялась. Снаружи послышались знакомые шаги, и Тео с облегчением подумал, что, наконец-то, его мучение временно прекратится. Работа, которая совсем никак не выходит, быстро превращается в нудную. А ничего так не радует в нудной работе, как ощущение скорого перерыва.
В пещере показалась высокая и статная фигура Учителя.
— Как твои дела, мой дорогой Ученик?
— Все еще никак не заводится.
— Что не заводится? — удивленно переспросил Учитель, внимательно посмотрев на Тео.
— Да это выражение такое. Чтобы самолет уверенно взлетел, он должен хорошо разогнаться, а у меня пока даже двигатель не может завестись. Не то что начать двигаться.
— Понятно. Ну, это все дело практики, конечно. Вот что, я хочу поговорить с тобой о другом — более приземленном и житейском. Сегодня я узнал, что в нашем порту заболел человек, который принимает импортные грузы и отправляет экспортные. Это человек, который умеет считать, читать и писать. У тебя, вроде, с этим проблем нет, ты же умеешь читать, писать и считать, не так ли? Поэтому я хочу тебе предложить выйти на работу на неделю-другую, пока их таможенный служащий не выздоровеет и не вернется на работу. Что скажешь?
— Да без проблем. Читать, писать и считать меня еще в глубоком детстве научили, так что, думаю, справлюсь. А может, мне вообще тут карьеру сделать на таможенной службе, а? Буду самым гениальным таможенником во всей Древней Греции!
—
— Интересное высказывание, глубоко сказано, — с задумчивой ухмылкой сказал Тео.
— Итак, завтра после утренней медитации иди в порт и скажи им, что ты пришел устроиться на работу.
— Хорошо, я вас понял. А документы какие-то мне понадобятся?
— Это же Самос. У нас люди привыкли доверять друг другу.
— Это они у вас с нашими в карты не играли! — засмеялся Тео. — Иначе давно бы перестали!
— Что ты хочешь этим сказать? — недоуменно посмотрел на него Пифагор.
— Ничего, извините, просто шутка, — замахал руками Тео. — Я вас понял, шеф! Завтра все сделаю.
К исходу следующего утра, после обязательного созерцания восхода солнца и купания, Тео занялся сосредоточением на кончике носа. Бодрящая прохлада утреннего моря согнала прочь всю сонливость. Погода сегодняшним утром была тихой и спокойной, и ничто не отвлекало молодого ученика и не мешало ему постигать новые вершины практики сосредоточения. Такое правильное сосредоточение дает эффект оздоровления и придает энергию организму. За эти дни ему уже удавалось сосредоточить внимание на определенной точке своего тела, и сейчас он уже без труда навел фокус на нужную точку и удерживал его там в течение нескольких минут, а затем, когда тот пропадал, наводил туда фокус внимания снова. Тео, конечно, не чувствовал никаких чудесных изменений в своем теле, но он понимал, что такие методы работают не сразу, а требуют времени, и действуют они не резко, а мягко, зато должным образом.
Недавно, к примеру, у него случилось что-то похожее на конъюнктивит — глаза были покрасневшими и довольно сильно пекли, но сосредоточение на кончике носа, а затем на горбинке носа в течение 15–20 минут в день вылечило болезнь за три дня. Было ли это совпадением, или следствием лечебной медитации, или результатом здорового образа жизни и ежедневного купания в море — не ясно. Но повод доверять этой древней технике появился. Затем Тео снова попытался визуализировать в уме эту, уже доставшую его, белую букву альфа. Прогресс, конечно, был. Наверное. Тео себя убеждал, что прогресс точно есть, но сам он его пока не замечал. И вот когда все обязательные упражнения были окончены, он оделся в чистую одежду и пошел на работу, как на праздник. Нужно заметить, что надеть чистую одежду было для Тео вовсе не исключением. Пифагор придавал большое значение и большую важность чистоте всего, что окружает человека, включая одежду, а также ее цвету, предпочитая белый.
