— Тереза, я не понимаю, как должен себя чувствовать человек, увидевший все то, что я сейчас увидел! Я не понимаю, что чувствуют все те люди, которые осматривали эти залы вместе с нами, которые осматривали эти залы вчера и позавчера, и еще раньше! Тереза, вы потратили тысячи лет, чтобы учиться убивать самих себя как можно лучше и эффективнее! По мере того как вы находили новые изощренные способы убивать себе подобных, вы теряли воинскую честь, доблесть и достоинство! Мы всегда считали, что самая большая опасность для нас — это страшные демоны из мифов, но оказалось, что бояться нужно было, в первую очередь, самих себя, то есть вас, будущие поколения людей! Когда я оказался у вас, то решил, что вы — воплощение Богов, но оказалось, что вы все, все люди будущего — воплощения самых страшных демонов! Да медуза Горгона по сравнению с вами — это безобидная и добрая девочка на качельке с камешком в руке! Вы — воплощения самых страшных демонов! Господи, куда же я попал?! Неужели я тоже стану демоном, или я попал не в ту Грецию?
Алкея всего трясло в этом эмоциональном взрыве. Тереза с ужасом смотрела на него и не могла понять, что за бред несет этот свихнувшийся молодой человек? Ее объял ужас при мысли, что рядом с ней едет буйнопомешанный сумасшедший, и она даже предположить не может, что он может сделать в следующую минуту в этом нервном припадке. Она дала деньги таксисту, сказала адрес, куда нужно отвезти этого молодого человека, а сама в ужасе побежала прочь, чтобы тот ненароком не выбежал из такси и не побежал за ней. Когда такси скрылось из вида, она взяла телефон и набрала Елену.
— Елена, добрый день. Это Тереза, я учитель, занималась реабилитацией Теодора, — проговорила Тереза встревоженно.
— Да, добрый день, Тереза. Что-нибудь случилось? — недоуменно спросила Елена.
— Да, случилось, — ответила Тереза и кратко пересказала события последних часов сегодняшнего дня. — Я не знаю и не могу понять, что вызвало этот нервный припадок у Теодора, но думаю, что он в опасности, и нужно обязательно вызвать ему профильного врача-психиатра как можно скорее. Я не хотела вызывать полицию, и у меня нет опыта общения с буйнопомешанными, но я опасалась за себя, поэтому посадила его в такси, а сама не поехала с ним. Надеюсь, вы меня поймете и простите. Я уверена, что если бы вы, Елена, оказались в подобной ситуации, то поступили бы так же. Разумеется, дальнейшие уроки с Теодором для меня невозможны. Если бы вы меня сразу честно предупредили, что придется иметь дело с человеком, у которого психическое расстройство, я бы сразу за это не взялась. Пожалуйста, оплатите мое время и прощайте, — подвела итог возмущенная Тереза.
— Да, конечно, разумеется, — ответила Елена в изумлении от услышанного и положила трубку.
Алкей зашел в свою квартиру и громко захлопнул дверь — он был в ярости и в ужасе. Он прошел на кухню, налил себе вина, потом еще один бокал.
— А с другой стороны, если я украл — мне никто не отрубит руку, никто не повесит и не отрубит голову за любую провинность. Хочешь — грабь, хочешь — убивай! Если тебя не поймали за руку — ты не виноват, даже если и все догадываются, что это не так! А поймали — то можно на суде врать все, что тебе угодно! Если они все отвернулись от Богов, значит, и Боги отвернулись от них, и теперь этих самых Богов можно больше не бояться! Что ж, похоже, я попал в мир полных подонков — так, может быть, это не так уж и плохо? Может быть, это очень даже и весело? — Лицо у него раскраснелось, а в глазах загорелся дьявольский огонек.
Вот уж, воистину — каждый во всем видит свое.
Наконец-то Учитель разрешил Тео закончить утреннюю медитацию. Несмотря на то, что Тео уже довольно хорошо продвинулся и ему это занятие уже начинало даже нравиться, все же он был всегда рад, когда Учитель объявлял об окончании медитации. Можно было встать, размять ноги и походить по пещере. После короткого перерыва Учитель пригласил Тео снова сесть, и они начали свою традиционную утреннюю беседу. Тему сразу задал Тео:
— Если мы заговорили о знаниях и о Зазеркалье, то у меня есть другой вопрос, который уже долго не дает покоя. Я от вас неоднократно слышал фразу: «Миром правят цифры». Скажите, почему вы так говорите? Мне, как несведущему обывателю, прямой смысл этого утверждения кажется бредом — я пишу цифры, и они явно не могут никем управлять. А если это метафора, то в чем именно она заключается? В том, что математикой можно описать законы, по которым устроен наш мир?
Пифагор улыбнулся сам себе и посмотрел вдаль, в сторону моря.
