Бриттского лоцмана зовут Бредо. Рыжий и молчаливый парень, он ограничивается лишь тем, что подает знаки кормчим или велит изменить ритм гребли.
С заката дует слабый ветер. Я обратил внимание, что дважды в день неторопливое дыхание моря указывает на приближение большой воды. Лоцман утверждает, что у скалистого мыса
* Это название созвучно греческому слову "кантос", означающему "угол глаза" или просто "глаз".
Кантия вода может подниматься и опускаться на высоту шести - восьми человеческих ростов, заливая огромные пространства и уходя в море на много стадиев. Я слышал его смех лишь один раз, когда он рассказывал Венитафу о злоключениях карфагенского корабля: он несколько часов пролежал на борту на суше, а потом всплыл, зачерпнув полные трюмы воды.
Тридцать шестой день путешествия. Кантий. Бриттский лоцман показал небольшой залив на северном берегу Кантия. Разрешу ли я сойти людям на сушу? Они начинают роптать и жаловаться, что у них-де окостенели конечности. Лоцман утверждает, что пуны никогда не заходили дальше Кантия. Однако они привозят янтарь из Гипербореи! Лоцман объясняет, что они поворачивают на восход, дабы встретиться с судами сканнов.
Тридцать седьмой день путешествия. Кантий.
Пифей утверждает, что длина Британии превышает 20 000 стадиев и что Кантий отстоит от Кельтики на несколько дней морского пути.
Страбон
Вчера я установил свой гномон на самой вершине скалы посреди травянистой площадки и сравнил отношения, полученные в Массалии, с теми, что рассчитал здесь. Эти расчеты надо проводить в самый длинный день года. Если верить варварам, здесь летний день длится более шестнадцати оборотов песочных часов, которыми мы измеряем время у нас. Получается, что у бриттов день на два часа длиннее, чем в Массалии.
Бриттов весьма заинтересовал гномон, и они хотят, чтобы я установил такой же на деревенской площади. Но они не смогут разобраться в обозначениях наших часов, и мне придется пробыть здесь слишком долго, чтобы правильно расставить соответствующие знаки. Я оставлю нужные указания царю.
Царь пригласил нас с Венитафом на церемонию принесения жертвы богу Тору, который, похоже, является Зевсом варваров. Великий жрец заколол белого быка на громадной каменной плите и внимательно следил, в какое из отверстий в виде кубка стекает кровь. Желобок, напоминающий извивающуюся змею, по словам царя, изображает путь Солнца. Отверстия соответствуют звездам, или домам Солнца. Однако варвары не населяют эти дома зверьми [65].
Великий жрец повернулся ко мне (я немного начинаю понимать язык варваров) и объявил:
- Иноземец, Тор поведет тебя к Трону Солнца. Смотри - кровь стекла в звезду Ту-Ал!
Я узнал очертания созвездия Медведицы, но не осмелился сказать этим гостеприимным варварам, что полюс Мира не лежит ни под одной звездой. Я поблагодарил великого жреца, одарил его вином и попросил разрешения самому окропить вином Большой камень и испускающую дух жертву. Ликующие крики окружающих - лучшее подтверждение их дружеского расположения к нам.
Небесный полюс лишен звезды, это пространство свободное, а рядом с ним имеются три звезды, расположенные так, что вместе с полюсом образуют почти правильный четырехугольник. Об этом говорит и Пифей из Массалии.
Гиппарх
Затем мы ели мясо быка, нарубленное громадными кусками и поджаренное на огромном костре.
От ячменного пива голова отяжелела, и я попросил постелить мне в доме царя. Когда я проснулся, то увидел улыбающуюся белокурую девушку. Поздоровавшись со мной, она удалилась. Пока я спал, она охраняла мой сон, отгоняя назойливых мух. Я нашел такой обычай гостеприимства весьма приятным. Появился Венитаф и принялся подшучивать надо мной.
- Не пей варварских любовных зелий, Пифей. Иначе проспишь все и вся. Гребцы берут пример с тебя и походят на спутников Улисса в гостях у Кирки [66].
- Неужели мой сон охраняла волшебница?
- Я слышал, как она напевала, пока ты спал. Разве не помнишь ее песен?
- Нет! Мне снился бесконечный день и золотистый свет.
Венитаф расхохотался. Он умолк, заметив, что я разгневан, но потом сказал:
- Пифей, открыв глаза, ты действительно увидел свет, проникавший через дверь и запутавшийся в золотистых волосах дочери царя, склонившейся, чтобы нежно поцеловать тебя в лоб. Когда ты шевельнулся, она быстро приняла прежнюю позу.
Я вспомнил, что массалиоты всегда наносили сердечные раны золотоволосым девушкам варваров. Я рассмеялся и напомнил Венитафу, что Гиптис точно так же поступила с Протисом Эвксеном.
- Пифей, боги постоянно думают о любви, а люди достаточно безрассудны, чтобы забывать о ней. Иногда они в силах постигнуть послание богов, но, увы, тут же хватаются за оружие и спешат на войну. Как счастливы эти варвары! Они еще живут в "золотом веке".