Сто двадцать третий день путешествия. По Танаису. Гребцы изнемогают судно идет против течения. Оно почти незаметно в открытом море, а затем становится столь же сильным, как течение Родана в Телине. Ксанф сообщил, что его друзья выбились из сил. Я долго добивался от Тунца и Эрне, а также от предводителей панотисов ответа на вопрос, река ли это. Похоже, далеко у ее истоков лежат истоки другой реки, которая течет на полудень к морю*. Панотисы пользуются лодками из шкур. В далекие времена сюда на деревянных судах приплыли черноволосые люди с черными бородами (предводитель показал на мою бороду, отросшую у меня за время плавания). То были или соратники Ясона, или милетцы. Поскольку панотисы не носят бороды и светловолосы, ими могли быть только греки. По словам предводителя, это произошло, когда еще был жив его дед. Только так и можно объяснить, как к бергам попала милетская драхма. Значит, по здешним рекам можно добраться до Понта, но, видимо, морского прохода тут нет, да и "Артемида" не приспособлена для подобного путешествия. Это не "Арго", мой корабль куда тяжелее.
Он добавляет, кроме того, что по возвращении из тех краев обошел всю береговую линию Европы от Гадир до Танаиса.
Страбон
Сто двадцать пятый день путешествия. Я отказался от попытки пройти дальше. Тимухи будут разочарованы, но, надеюсь, не разгневаются на меня. Удовлетворят ли их добытые мной сведения? Поймут ли они, что их замысел невозможно выполнить? Такой Европу сделали боги. Думаю, что ошибаются не только полководцы Александра, но и великий Аристотель, утверждая, будто Каспийское море сообщается с гиперборейским Океаном.
Я наконец выяснил смысл названия "панотис" - Тунец сказал, что скифы зовут их "ост" или "осты", что означает "люди с восхода". Я их буду называть остийцами.
Сто двадцать седьмой день путешествия. Идем обратно. Солнце укрыто густыми тучами. С неба сыплет дождь. Море серое. Ветер налетает порывами. Гребцы подбадривают себя песней.
Сто тридцать первый день путешествия. На Базилии. Варвары набрали полные корзины янтаря, чтобы продать нам, если мы будем возвращаться той же дорогой. В обмен они хотят получить вино. Мои гребцы не против, но опасаются, что вина не хватит на обратную дорогу. Поэтому недовольство проявляют обе стороны - по .мнению некоторых гребцов (они уже делят будущие доходы!), я даю слишком много вина варварам, а получаю слишком мало янтаря. Коммерция одновременно и лучшее и худшее из занятий.
Мы расстаемся с Туном и Эрне. К их разочарованию, расплачиваюсь оболами: они рассчитывали на вино. Я удовлетворяю их, добавив коралл и кусок пурпурной ткани, покрывавшей мое ложе.
Сто тридцать третий день путешествия. Гребцам но терпится вернуться в Массалию. Их пьянит запах янтаря. Всех охватило тоскливое настроение из-за серого неба и холода. Унынию поддался даже всегда веселый Венитаф.
Полдень. В море. Обманчивое течение заставило нас не медля отправиться в путь, а теперь мы боремся с другим течением в проливе. Поставил оба носовых якоря. Они плохо держат - дно илистое. Наши взоры обращены на полудень.
Сто тридцать четвертый день путешествия.
В море. Нам удалось выйти из Ментономона. Перед расставанием Тунец посоветовал сделать остановку на Священном острове [90], где гутоны возвели храм богу моря. Мы должны заметить остров с полуденной стороны. Затем надо дождаться ветров, дующих с восхода, которые помогут добраться до Кантия, если моя карта верна.
Сто тридцать шестой день путешествия. Порт Священного острова. Высокие отвесные скалы красного, черного, желтого, зеленого цвета выглядят устрашающе. Мы принесли жертву Посейдону в храме варваров, посвященном богу моря. У нас кончаются запасы вина. Неизвестно кем предупрежденные гутоны приготовили нам янтарь - они хотели получить равняй вес вином или кораллами! Подозреваю, что здесь побывали пуны. Я обменял лишь одну амфору, то есть на один талант по весу. Венитаф снова весел, он представляет себе, какие лица были бы у варваров, узнай они, что за балласт у "Артемиды".
Сто тридцать седьмой день путешествия. В море. Я благодарю Посейдона поднялся ветер с восхода. Холодно, но небо чистое. Мне удалось рассчитать высоту стояния солнца. Почти такая же была в устье Тамесиса. Велю кормчим держать курс по направлению волн и по положению солнца в полдень. Большой парус надут, шкоты звенят, как струны лиры. Долон приподнимает нос судна над пенными гребнями.
На борту "Артемиды" снова весело. Люди знают, мы возвращаемся домой, говорят о Массалии, о янтаре, словно забыли, что нам еще предстоит миновать Геракловы Столпы.
Сто тридцать девятый день путешествия. Появление белых скал Британии встречено приветственными криками.