– Что… – начал возмущаться фюрер, но его слова потонули в грохоте автоматных очередей, когда трое оставшихся телохранителей принялись поливать свинцом темную нишу.
Гончая дождалась, когда они прекратят огонь, и, осторожно приблизившись к проему, откуда вылетел электрод, заглянула внутрь. Несколько секунд она с фонарем в руках изучала пространство за решеткой, потом повернулась к фюреру:
– Самострел однократного использования.
– Черт! – выругался тот и тут же набросился на своих охранников. – Что застыли?! Помогите Тору подняться!
Один из них склонился над пронзенным электродом штурмовиком и изумленно пробормотал:
– Так он, это… готов.
Он протянул руку к электроду, видимо, собирался вытащить, но Гончая остановила его.
– Нет! Не трогай, отравлено. Видишь, у него пена на губах и лицо посинело.
– Мерзкий выродок! Он нам за это ответит! – взревел фюрер. – Смерть мутанту!
– Смерть!!! – дружно поддержали призыв вождя его телохранители и «любовница».
Только искренности в голосе «любовницы» явно не хватало, Гончая достаточно хорошо знала фюрера, чтобы понять – он вовсе не кипит праведным гневом. Иначе он сказал бы не
Как только на кону оказывалась собственная жизнь, а именно это сейчас и произошло, вождь Рейха проявлял трезвый расчет и завидную дальновидность. Сейчас он прекрасно понял, что вполне мог оказаться на месте погибшего Тора и вместо него лежать в грязной луже с отравленным электродом, торчащим из груди или из живота. Но вождь Рейха не может объявить во всеуслышание, что он боится за собственную жизнь. А вот его преданная любовница – вполне. Особенно когда это благоприятствует ее планам.
– Мой фюрер, на нашем пути могут встретиться и другие ловушки. Вы не должны подвергать себя опасности. Ваша жизнь принадлежит Рейху! – торжественным голосом объявила Гончая. – Поэтому вам необходимо вернуться. Позвольте мне самой найти и уничтожить дикаря.
Фюрер оглянулся на свою фаворитку, их взгляды встретились, и он едва заметно кивнул. Гончая знала, что слова благодарности последуют позже, когда они останутся наедине, а сейчас следовало доиграть спектакль до конца. И невольно сравнила фюрера со Стратегом. Они были во многом схожи. Наверное, потому что фюрер, не сознавая того, копировал манеру поведения Стратега. Даже в его демонстративной ненависти к мутантам угадывалось презрительное отношение Стратега к прочим жителям метро.
– Благодарю за подсказку, Валькирия, – объявил фюрер после намеренно выдержанной продолжительной паузы. – Жажда мести не должна отвлекать от выполнения главной цели, а моя главная цель – оградить всех полноценных людей от посягательств грязного мутантского отродья. Я возвращаюсь в Рейх. Тевтон и ты, Клещ, остаетесь с Валькирией. Добудьте мне голову этого выродка.
Названный телохранитель вытянулся по стойке «смирно», проводник повесил голову, Гончая понимающе улыбнулась.
– Я не подведу вас, мой фюрер.
Голова сбежавшего дикаря ее совершенно не интересовала, другое дело – бункер, где Стратег спрятал Майку. Ради этой цели она готова была залезть в любую щель и преодолеть любые ловушки.
– Не спешить, глядеть в оба, при обнаружении любых ответвлений от основного туннеля: ниш, коридоров, ям, нор, промоин сразу докладывать мне, – поставила задачу Гончая. – Вперед.
Фюрер с парой телохранителей около четверти часа назад отправился на Таганскую. Последние несли на руках тело погибшего Тора. Возможно, они уже погрузились на оставленную дрезину и сейчас неслись к Рейху или только подходили к станции. В метро ни о чем нельзя знать наверняка.
Первым делом Гончая с помощниками тщательно обследовала тупик с установленным там самострелом. Поначалу она решила, что это какой-то коридор, у нее даже мелькнула мысль, что он ведет к бункеру. Но уже через десяток шагов перед глазами возникла обросшая мхом бетонная стена, возведенная задолго до Последней войны. Никакого иного пути отсюда не было – только назад. Гончая самым внимательным образом осмотрела пол, стены и потолок, но ни прохода, ни лаза не обнаружила. Не совсем понятно, зачем дикарю вздумалось устанавливать в тупике свой самострел, но факт оставался фактом.
– Зря мы вообще сюда полезли, – мрачно заметил Тевтон, мускулистый детина под два метра ростом.
Клещ по-прежнему хранил молчание, но Гончая обратила внимание, что после ухода фюрера настроение проводника заметно улучшилось. Он расправил плечи, поднял голову, даже двигаться стал быстрее. Перемены явно произошли неспроста. У Клеща появился какой-то план, а поскольку проводник не поделился им со своими спутниками, с ним следовало быть настороже.
