Есть легенда о том, как бедный скульптор влюбился в девушку, что сотворил из камня. Но любовь его была одинокой и безответной. Пока богиня любви не сжалилась над ним, и не оживила его творение. Их история чем-то похожа. Он художник, она его муза. Однако есть правила, согласно которым, у их отношений нет будущего.
========== Пигмалион ==========
Отчаяние он почувствовал, как только вырулил на лесную дорогу. Интуиция охотника никогда его не подводила. Дар это или проклятие, но он всегда чувствовал страх, боль. Устав от одиночества, он стал помогать людям. Распознавал негативные чувства, что терроризировали несчастных, он научился менять их на те, что помогали людям начать новую жизнь.
Он стал охотником. Для него все эмоции имели свой запах, цвет. Страх имел резкий запах и был багрово-красным, особенно дикий неконтролируемый ужас. Он врывался в сознание неожиданно, перебивая другие чувства. Заставляя свою жертву забыть обо всем другом. С каждым разом его концентрация росла, становилась больше, резче. И так до тех пор, пока человек мог это выносить. Страх любил загонять в тупик. К нему невозможно было привыкнуть.
Боль была черной. Она вела себя менее агрессивно. Порой ее было сложно уловить сразу. Боль вяло подбиралась к жертве. Словно змея, она сначала окружала свою жертву плотным кольцом, а затем парализовала в своих удушающих объятиях. От боли не пытались сбежать. Несмотря на то, что вкус ее отдавал горечью, к ней привыкали. Позволяли боли свить гнездо в сердце. Мужчина не любил это чувство. С ней было непросто справиться. Забирая боль у человека, он должен был заполнять ту пустоту, что остается от нее, чувствами, которые могли исцелить. Зачастую мужчине нечего было предложить взамен.
И все же боль не была самой худшей из эмоций, с которыми он боролся. Больше всего мужчина ненавидел отчаяние. Оно имело затхлый запах и было серого цвета. В отличие от других чувств, его нельзя было обвинить в непостоянстве. В нем не было чувство такта. Врывалось оно стремительно и преследовало свою жертву по пятам. К нему невозможно было привыкнуть, и от него нельзя было уйти. У мужчины, был свой аромат отчаяния. И оно следовало за ним, словно тень.
В его мире ему не было равных. Без всякого тщеславия мужчина догадывался, что таких, как он, эмпатов, немного. Способных слышать эмоции, чувствовать их, как если бы они были живыми существами.
В этом мире особых ароматом были и другие эмоции: счастье, любовь, радость. Он их тоже чувствовал. Они имели особенный притягательный вкус. И каждый раз они были разными, словно цвета радуги. Однако их мужчина остерегался. Эмпат чувствовал их, но понимал, узнать их поближе для него — все равно что ослепнуть. Они могли расшатать его привычный мир. Могли вызвать зависимость. А этого он не мог себе позволить. Счастье имело свойство менять жизнь. А его жизнь уже столетие как не поддавалась переменам.
Наконец, за следующим поворотом показалось высокое здание. Красивое творение архитекторов пряталась в лесу. Оно было просто хранилищем боли, отчаяния и животного страха. Мужчина видел много таких домов. Эта среда была ему знакомы. Здесь он мог помочь. Как бы сильно он ни ненавидел такие места, именно здесь он все еще чувствовал себя нужным.
Мужчина вышел из машины и бросил хмурый взгляд на мрачное здание. Психиатрическая клиника Рэдвол была ему еще не знакома. А он немало объездил их по всему миру. Рэдвол ничем не отличалась от всех других. Те же чувства боли и обреченности. Та же самая бездна безумия, и все же на мгновение он уловил легкий, даже сладкий аромат. Это словно подарило ему тусклый лучик света, пробившийся сквозь громоздкие серые облака, таким это было мимолетным и необычным. Мужчина качнул головой, желая отогнать наваждение. Его губы тронула усмешка. Когда вынужден жить среди безумия, ты тоже становишься безумцем.
— Здравствуйте, мистер Уитлок. Я Уилл Уитан. Но вы можете называть меня Уилл.
Мужчина невысокого роста, довольно упитанный, протянул ему мясистую широкую ладонь для рукопожатия. Несмотря на свою очевидную полноту, этот человек излучал бодрую энергию. Его проворные движения и улыбчивое лицо располагали к беседе. В нем угадывался житель провинциального городка.
Мистер Уитлок пожал руку. Кивнул. Попытался вежливо улыбнуться в ответ. Непроизвольно он прочитал эмоции этого человека. Они были чисты и приятны. Не то, что Уитлок избегал, однако и не то, что было доступно его понимаю.
— Уилл, вы надежно укрыты от города.
— Да. Хочется верить, что здесь, на лоне природы, есть что-то, что помогает пациентам найти себя. Я, честно говоря, удивлен, что специалист из Чикаго вдруг заинтересовался таким рядовым случаем.
— Я пишу книгу, — мимоходом обронил Уитлок. — Вера в вампиров как признак ранней шизофрении. Надеюсь, моя работа поможет определить природу этого явления.
— Нам сюда, — кивнул мужчина в сторону лифта. — Откуда вы узнали об этом парне?
— Я знаком с шерифом этого городка. Он рассказал мне, что Эмметт МакКарти ворвался в его участок. Возбужденный, испуганный он кричал о том, что его девушке требуется помощь.
