Наверное, снаряжение, что купил Джош, предназначается кому-то из его знакомых в Катманду.
— И даже не в одно место, а в два, — добавил Джош, уложив на ленту последний ящик.
— И как оно называется? — спросил я.
— Эверест, — ответил папа.
Я посмотрел на него круглыми глазами. Когда альпинисту говорят, что ему предстоит заглянуть на Эверест, он реагирует так, как если обычному человеку сказать, что ему предстоит заглянуть в гости к богу.
Джош широко улыбнулся в ответ.
— Я не хотел тебе ничего говорить, пока не решил все проблемы. Сегодняшнее обследование было последним этапом. Ну, и еще китайская виза.
— Катманду же в Непале, — не понял я.
— Верно, — сказал Джош. — Но мы полезем не с юга, с непальской стороны, а с севера, из Тибета. Непальцы не разрешают включать в пермит* людей младше шестнадцати лет, поэтому непальская сторона для нас закрыта. А китайцам плевать: тебе может быть хоть два года, только деньги плати. Ну и плюс у меня там двадцать пять клиентов, которые ждут не дождутся...
— Погоди. Ты хочешь сказать, я иду на Эверест? В таком шоке я не был еще никогда в жизни.
— Ну, не знаю, сможешь ли ты взойти на вершину, — сказал он. — Но если ты попадешь туда до дня рождения, когда тебе исполнится пятнадцать, то станешь самым молодым человеком в мире, который сумел забраться выше восьми тысяч восьмисот сорока метров.
Джош получил посадочные талоны и направился к гейту.
Я шел за ним как сомнамбула. Джош не спросил, согласен я или нет, но в этом не было никакой нужды. Любой
* Пермит (англ.
альпинист мечтает подняться на вершину Эвереста, ну, по крайней мере мечтает попробовать.
Войдя в салон, Джош пропустил меня к окну, а сам сел рядом. Самолет медленно откатился от посадочного рукава.
— Мама знает? — спросил я.
— Э-э, м-м-м-м... нет, но я ей позвоню, все объясню. Все путем, не беспокойся.
Отель «На вершине»
НОВОСТЬ О МОЕМ АРЕСТЕ застала Джоша в Тибете, по дороге в базовый лагерь на северном склоне Эвереста. С ним были двадцать пять клиентов, пятнадцать шерпов и человек пятьдесят носильщиков с яками.
Двенадцать клиентов собирались идти на вершину, остальные тринадцать — дойти до одного из высотных лагерей. Чем выше хочешь зайти, тем больше надо платить.
— Я нашел попутку обратно в Катманду, а остальных отправил в базовый лагерь, — объяснил Джош. — Поэтому-то я так и торопился. Я ведь уже акклиматизировался, а если задерживаться, то организму опять придется перестраиваться, да еще плюс клиенты. Они, надо сказать, не были рады, что я их бросил по дороге на гору.
— Еще раз спасибо, что вынул меня из тюрьмы.
— Да ладно тебе, — сказал Джош, откидываясь на кресле и надевая маску для сна. Не прошло и минуты, как он уже сладко храпел.
Почему все-таки он решил меня спасти? Этот вопрос не давал покоя моему сонному мозгу. Он мне, конечно, папа, но это скорее мелкая техническая подробность, чем обстоятельство, способное влиять на поступки Джоша.
Я ему написал не менее двух десятков писем за прошедшие семь лет, но в ответ не получил ни строчки, ни даже открытки. Мама говорила, что писатель писем из Джоша никакой, да плюс к тому, может, он и не получил ни одно из моих — в тех местах, где он обычно обретается, не всегда есть почта.
Так почему же, после всех этих лет, он взял да и появился откуда ни возьмись, как чертик из коробочки? Совесть замучила? Едва ли. Это просто не в его репертуаре. Мама мне однажды сказала: мол, Джош потому всегда спал как младенец, что у него нет совести, которая бы будила его по ночам. Насчет сна младенца мама права — вот прямо сейчас Джош мне эту свою способность и демонстрирует, храпя в соседнем кресле на пути в Катманду.
«СТОЛИЦА НЕПАЛА — КАТМАНДУ». Это название всегда звучало таинственно, обещало приключения и неожиданности.
Контраст фантазии с реальностью поражал: Катманду — город шумный, грязный, засаленный, загазованный. Едва мы вышли из здания аэропорта, у меня сразу стали слезиться глаза и запершило в горле.
— М-да, такой вот тут воздух. Поначалу тяжело, но потом привыкаешь, — сказал Джош, усаживая меня в такси. — Жить ты будешь в отеле «На вершине».
— А ты?
— Мне нужно срочно в базовый лагерь, пока там не начался бунт. Я тебя оставляю одного всего на пару дней. Увы, у меня нет времени ждать, пока ты акклиматизируешься, это процесс медленный. Да ты сам знаешь.
Еще бы я не знал. Я прочитал десяток-другой книг про восхождения на восьмитысячники, включая те, что написал сам папа. Таких пиков во всем мире всего четырнадцать*.
Чтобы зайти на Эверест, высотой 8850 метров над уровнем моря, требуется минимум два месяца. Казалось бы, девять без малого километров — это не так много, но в том-то все и дело, что идти их приходится вверх.
