Пик полностью

Интересно, почему это Запа не сказал вчера всем, что Сунджо тоже идет в ПБЛ, подумал было я, но сразу забыл эту мысль. Сейчас я хотел только позавтракать.

— Наверное, надо разбудить Холли.

— Они с Запой уже ушли, — сказал Сунджо.

В ужасе я глянул на часы: неужто проспал? Нет, еще только девять утра.

— Ничего себе! И когда же они ушли?

— Два часа как.

— Почему Запа меня не разбудил? — спросил я (впрочем, я был этому рад — лишний сон никогда не бывает лишним).

— Мисс Холли не слишком опытный альпинист, ходит медленно. Мы их догоним и перегоним.

Я еще раз проверил снаряжение, потом мы пошли в столовую завтракать. В палатке был только повар — а я надеялся, что Джош меня проводит. Впрочем, трудно его винить: имеет право и поспать, учитывая, как тяжело ему дались последние несколько дней.

Мы доедали завтрак, когда в столовую ввалились Джей-Эр, Уилл и Джек, невыспавшиеся, раздраженные, с опухшими и красными глазами. Впрочем, через полчаса, после чашки кофе и тарелки лапши, и они ожили.

— Лады, вершина сама под нас не подлезет, пошли вкалывать, — сказал Уилл, втирая в щеки крем от мороза.

ПОНАЧАЛУ МЫ ВСЕ УДИВИЛИСЬ, что Холли ходит несколько быстрее, чем думал Сунджо, но. когда мы спустя несколько часов наконец догнали ее у ледниковой реки, ее скоростные рекорды получили простое объяснение: Запа тащил на себе оба рюкзака, и свой, и ее.

Но даже без рюкзака ей было ой как тяжело. Увидев нас, она попыталась улыбнуться, но сил ей явно не хватало — еле дышала. Запа тоже выглядел немного уставшим; впрочем, неудивительно — ведь он шел, навьюченный как як.

Кстати о яках. Стадо яков догоняло нас всю дорогу и в данный момент отставало не более чем на сотню метров. Каждый як тащил килограмм пятьдесят припасов плюс собственную еду — на такой высоте травы нет.

Завидев яков, Запа сделал такое лицо, словно собирался их всех съесть заживо. Видимо, перспектива месить ячье дерьмо радовала его ничуть не больше нашего.

— Чертовы коровы, пол-съемочного дня насмарку, — сплюнул Джей-Эр.

— И не коровы вовсе, а яки, — сказал я. — И почему насмарку?

— Мы же тебя снимаем, а не пастухов с яками.

Я думал, что на высоте без малого шесть километров ничто не может вывести меня из себя, но Джей-Эру это удалось. Я вспомнил, как ненавижу все эти теледокументальные фильмы, где всякие ученые, альпинисты и путешественники идут через джунгли или снежные пустыни совершенно одни. Ага, сейчас!!! А кто же тогда их снимает??!! Да как вообще в таких условиях можно выжить одному!

В базовом лагере я не раз слышал, как альпинисты жалуются на «вонючих» носильщиков и яков. Если у кого-то что-то пропадало, первыми всегда думали на носильщиков и пастухов.

Нет, конечно, шагать по щиколотки в навозе я не хотел, но эти самые пастухи да носильщики вызывают уважение и восхищение: в своей бросовой обуви, заношенной до дыр одежде они тащат наверх тяжеленные рюкзаки с нашей снарягой и при этом не только вышагивают, как на параде, так еще и поют во весь голос. Мы же несли, быть может, десятую часть того, что они, но у нас едва хватало сил передвигать ноги, не то что петь.

— Без пастухов, яков и носильщиков мы бы близко сюда подойти не смогли, — сказал я Джей-Эру. — Выкинуть их из кадра — все равно что выкинуть из кадра сам Эверест. Если альпинист сумел зайти на вершину, в его успехе львиная доля принадлежит пастухам и носильщикам, а его собственный вклад по сравнению с этим ничтожен!

На большее у меня не хватило воздуха в легких, но мысль я свою явно донес до окружающих, так как Запа долго и громко смеялся (а это не так-то просто на такой-то высоте). А когда яки и пастухи с носильщиками догнали нас, Джей-Эр безропотно снял всю процессию, как она подходит к ручью и преодолевает его, включая и кровавые следы на снегу — яки нередко повреждают ноги об острые камни.

А затем мы все, не ропща, шли вслед за яками до самого промежуточного лагеря, в вышеозначенном дерьме. Лагерь, кстати, выглядел совсем не так, как я думал.

Располагался он на самом краю не очень прочной скалы, прямо над рычащей ледниковой рекой. За нашей спиной уходил в облака склон такого вида, что дунь на него — и он обрушится прямо на нас. Едва я обратил внимание Запы на эти два обстоятельства, как в подтверждение моих слов со склона сорвался здоровенный валун и покатился вниз, остановившись метрах в двадцати от нас.

— Отличное место. Плоское, — сказал Запа, словно найти удобное место для сна важнее, чем спрятаться от камнепада.

Я посмотрел на остальных. Судя по лицам, опасность никого не смущала; впрочем, возможно, дело тут в том, что все настолько устали, что едва могли пальцем пошевелить. Я, кстати, чувствовал себя ненамного лучше: на самые простые действия уходила уйма времени. А ведь мы еще даже в ПБЛ не поднялись! А если вспомнить, что ПБЛ — только самый нижний из четырех высотных лагерей...