— Статья двести пятая уголовного кодекса, — наконец громогласно оповестил Изотов.
— Чушь какая, — испортил торжественность момента Зарецкий. — Где вы здесь нашли терроризм? Заведомо ложное сообщение о взрывном устройстве? Тогда это двести седьмая статья. Там срок до пяти лет, не так уж и много.
— Много это или мало, будет для себя решать тот, кто этот срок получит, — неприязненно отозвался Изотов, — а следствие, господин Зарецкий, само разберется, как квалифицировать сегодняшние деяния. Как заведомо ложное сообщение или же как террористический акт, не доведенный до конца по не зависимым от преступника обстоятельствам.
— Каким обстоятельствам? — не пожелал прекратить дискуссию адвокат. — Никакого взрывного устройства в принципе не было.
— А вы можете быть уверены, что тот человек, который выдвигал свои требования, знал, что под вашим креслом взрывчатки не окажется? — озадачил Зарецкого своим вопросом Изотов.
Лунин уважительно взглянул на полковника. Такой вариант развития событий сам он не рассматривал.
— Ах вот как? — Зарецкий восторженно причмокнул губами. — Браво! Вы меня удивили. Должен признать, ваша версия, хотя и выглядит несколько фантастично, все же заслуживает право на существование.
— Буду рассматривать это как согласие сотрудничать со следствием, — кивнул в ответ Изотов. — Сейчас, Олег Владиславович, мы поднимемся с вами наверх, и вы мне более подробно расскажете обо всем, что случилось за последнее время.
На этот раз Зарецкий не стал спорить. Молча вскочив на ноги, он направился в сторону лестницы.
— Тем временем Илья Олегович, — Изотов величественно простер ладонь в сторону сидящего в кресле Лунина, — начнет работать с остальными. Надеюсь, все здесь понимают, что опрашивать вас он будет по очереди, так что процесс может затянуться на длительное время?
Задав вопрос, полковник отчего-то оглянулся и со значением посмотрел на Илью, словно выражая сомнение в том, что сам Лунин как следует осознает все то, что должны понять остальные.
— Думаю, после того, как я закончу с господином Зарецким, я присоединюсь к Илье Олеговичу, и тогда дело пойдет быстрее, — утешил Изотов собравшихся.
Проводив взглядом поднимающихся по лестнице полковника и Зарецкого, Илья выбрался из кресла и выпрямился во весь рост.
— Чтобы несколько облегчить ваше ожидание, я озвучу последовательность, в которой буду приглашать вас к себе. — Илья оглядел собравшихся в гостиной людей. — Сперва я побеседую с Сипягиными. Не со всеми сразу, поочередно, можете сами определиться, кто за кем будет. Затем очередь Кожемякиных, потом Латыниных. Следом за ними идут Корхмазян, ну и напоследок Михальчук.
— А вот можно полюбопытствовать, почему именно такая последовательность? — шумно заерзал в кресле Кожемякин. — Это вы для себя какую-то табель о рангах выстроили?
— Нет, — покачал головой Илья, — я лишь фиксировал, в какой последовательности вы появлялись в гостиной. Надеюсь, ничего не перепутал. Нет? В таком случае не будем терять время и начнем работать. Да, если кто-то еще не в курсе, номер моей комнаты шестнадцатый. Напротив, в пятнадцатом, расположился полковник Изотов. Возможно, эта информация тоже будет для вас полезной.
Следующие несколько часов слились для Лунина в один бесконечный хоровод вопросов и ответов. Вопросы раз за разом повторялись, менялись лишь сидящие напротив Ильи и отвечающие на эти вопросы люди. Ответы их, хоть и отличались некоторым разнообразием, полезной информации давали немного.
— В какое время заработало устройство конференцсвязи?
— Точно не помню, кажется, около восьми утра.
— Ровно в восемь. Я еще взглянула на часы, чтобы понять, надо ли вставать. Ой, какая собака у вас миленькая! Это же болонка?
— Время? Да кто ж его знает? Я, если честно, и на часы сегодня ни разу не посмотрел.
— Где вы находились в это время?
— Спал я еще. Поди, все дрыхли.
— Как где? Конечно, в номере. Вчера было столько выпито, если бы не вся эта история, можно было бы поспать еще пару часов.
— Вы сразу поняли, что Зарецкому угрожает опасность?
— Нет, вначале была мысль, что это какой-то дурацкий розыгрыш.
— Когда он закричал «Помогите!». Вот тогда я поняла, что это серьезно. Он так жалобно кричал, в это нельзя было не поверить.
— Нет, конечно. Я хотел зайти к нему в номер да отвесить пару тумаков, чтоб не будил людей чуть свет, да только дверь открыть было невозможно. Я и плечом по ней саданул, и ногой пробовал, все без толку. А в окно ведь никак не пролезешь. Уж не знаю, кто эти иллюминаторы придумал.
— Как вы в конце концов смогли выйти?
— Так ведь все вышли. Вернее, я услышала в коридоре голоса и побежала к двери. Потянула ручку, и вдруг оказалось, что дверь не заперта. Удивительно, да? А скажите, как вашу собачку зовут?
— Как? Услышал, в двери что-то щелкнуло. Я к ней сразу кинулся, а она возьми да откройся. Народу уже полный коридор был.
