Несколько мгновений мальчишка буравил Корнилова недовольным взглядом, затем дернул плечом, стряхивая руку Ирины.
— Я вижу, что не просто коллега! — гневно выкрикнул он, распахивая входную дверь. — Лунин еще улететь не успел, а здесь уже этот хлыст кобелирует!
Пашка стремительно выскочил из квартиры и устремился к лестнице. Сунув букеты в руки ничего не понимающему Корнилову, Ирина выбежала на лестничную площадку.
— Паша! Пашка! Куда улетел Лунин? — крикнула она вслед стремительно перепрыгивающему через ступени мальчишке, но ответа так и не получила.
Вернувшись в квартиру, Шестакова захлопнула дверь и шумно выдохнула, после чего взглянула на Игоря, все еще сжимающего в руках цветочные букеты.
— Везет нам с вами на неправильные ноты, Игорь Константинович. Может, не ту пьесу играем? Ладно, давайте сюда букеты, поставлю их в вазу. Хотя, ваш, похоже, придется класть в ванну.
— Его можно поделить на несколько поменьше и расставить по комнатам, — предложил Корнилов. — Вазы у вас ведь найдутся?
— Игорь, — вздохнула Шестакова, — в моей квартире одна комната и столько же ваз. Пойдемте на кухню, там, кажется, были какие-то банки. Если не найдем ничего, придется перепрофилировать мусорное ведро.
Выбежав из подъезда, Пашка с яростью пнул ногой свежеочищенный от снега асфальт, после чего крутанулся на месте, не зная, куда деть переполняющие его злобу и агрессивную энергию. Злился Пашка на себя самого. Миновав всего два лестничных пролета, он понял, что совершил глупость. Ужасную глупость! Нельзя было оставлять Ирину наедине с этим хлыстом. Или хлыщом? Пашка наморщил лоб, пытаясь вспомнить, какое же слово в данном случае будет уместным. Да какая разница. Нельзя было уходить. А теперь что, не возвращаться же обратно, стыда не оберешься. Пашка вновь топнул ногой, представив ехидное лицо Ирининого ухажера, а то, что этот «не просто коллега» был именно ухажером, сомнений у него никаких не было.
— Рожу набить, и дело с концом, — пришел к однозначному выводу Пашка. Правда, спустя пару мгновений его начали одолевать сомнения. Вряд ли он, даже напав со спины, сумеет одолеть взрослого мужчину, причем достаточно крепкого телосложения. Да чего уж там «вряд ли», тут же признался он сам себе. Никаких шансов. И что тогда?
Сжав кулаки, Пашка в растерянности оглянулся по сторонам и застыл на месте, дрожа от напряжения, словно впервые сделавший стойку молодой сеттер. Серебристый «порше» он заметил, еще приближаясь к дому Ирины, и даже обошел со всех сторон, несколько раз восхищенно цокнув языком. Действительно, такую красотку не каждый день увидишь, а уж во дворе этого дома она ему на глаза точно не попадалась. Он бы запомнил.
Пашка вновь огляделся по сторонам, на этот раз внимательно сканируя обстановку. Во дворе пусто, лишь на детской площадке какая-то тетка изо всех сил крутит на карусели одетого в синий комбинезон карапуза, но она так увлечена своим малышом, что ничего вокруг ни увидеть, ни тем более запомнить точно не в состоянии. Пашка извлек из кармана куртки складной нож, только на прошлой неделе выигранный им в карты, нажал на кнопку и удовлетворенно улыбнулся, когда прятавшееся в рукоятке лезвие раскрылось с негромким щелчком.
Полной уверенности у Пашки, конечно же, не было. В доме двенадцать этажей, и кто знает, к кому заявился в гости обладатель столь замечательного авто. Но ведь, в конце концов, он не сжигать этот «порше» собрался, всего лишь немного попортить колеса. Знать бы точно, что машина принадлежит этому заявившемуся к Ирине пижону, тогда, пожалуй, стоило бы немного пройтись острием лезвия по кузову. Конечно, страховка все покроет, но в любом случае досада будет весомее, и неприятный осадочек останется надолго. А когда визит в какое-то место ассоциируется с чем-либо неприятным, то вполне можно прийти к выводу, что в это самое место и приезжать больше не стоит. Примерно так, только в более простых и порой неблагозвучных терминах, рассуждал Пашка, присаживаясь на корточки возле правого переднего колеса серебристого автомобиля. А резину-то не так просто проткнуть, оказывается, Пашка наморщил лоб от напряжения и с первобытным восторгом ухнул, когда лезвие, наконец, проткнуло шину. Хорошо! И выходящий воздух шипит не так уж громко, на детской площадке точно ничего не слышно. Пашка еще раз воровато огляделся по сторонам и, не вставая с корточек, по-паучьи, перебрался к заднему колесу. Если уж резать, так все.
Проснулся Илья от громкого стука, на который тут же заливистым лаем отозвалась расположившаяся в кресле Рокси. Вскочив с кровати и убедившись, что диктофон со стола никуда не исчез, он подошел к двери.
— Илья Олегович, — маленькая женщина доброжелательно улыбнулась Лунину, — пойдемте ужинать. Вы ведь весь день сегодня не ели.
Рокси выскочила в коридор, всем своим видом демонстрируя готовность незамедлительно отправиться куда угодно, если только речь действительно идет о еде.
— Тебя тоже накормим, — улыбнулась Корхмазян.
Болонка завиляла хвостом и, оглянувшись на Лунина, нетерпеливо тявкнула.
