левой боковой морене, не удалась: путь каравану преграждало хаотическое
нагромождение обломков скал и неустойчивые осыпи крупных камней.
На следующий день выход на ледник был найден. Отряд с трудом
осилил подъем и медленно начал продвигаться на юг. Всадники были
вынуждены спешиться и вести своих лошадей в поводу. Люди с трудом
отыскивали путь между камней морены. На крутых подъемах лошади
скользили по льду и падали. Вскоре ноги животных, израненные острым
щебнем, обозначали кровавыми следами путь отряда. Передвигаясь от одного
моренного вала к другому, Н.И. Косиненко через 7 км от конца ледника
достиг чистой поверхности льда. Огромный ледяной поток шириною до 4 км
уходил далеко на юг. Две гряды вечноснежных вершин возвышались по
обеим сторонам ледника, прерываясь только в тех местах, где он принимал
боковые притоки. Видно было, как вдали, на расстоянии нескольких десятков
километров, ледник поворачивал влево и скрывался за поворотом ущелья.
Ледник простирался значительно дальше, чем это предполагал ранее В.Ф.
Ошанин.
«...Впереди раскрылась пустынная ледяная поверхность», — пишет в
отчете о своем путешествии Н.И. Косиненко. Жутко было ступать по этой
неведомой, никогда не знавшей человеческих следов области, где ожидало
нас так много опасностей, свойственных этому царству льда»1.
На 25-километре от языка ледника дорогу путешественникам преградила
сеть глубоких трещин, рассекавших поверхность ледника на всей его
видимой ширине. Голубоватый лед отвесных стен трещин уходил вниз на
десятки метров и терялся во мраке. Отряд был вынужден повернуть вправо
1 Н.И. Косиненко. По тропам, снегам и ледникам Алая, Памира и Дарваза (из путевых заметок). Известия
Русского Географического общества, т. 51, вып. 3, СПб., 1915, стр. 122.
45
(по ходу), в глубь бокового притока, впадающего в ледник Федченко с запада.
Нижняя часть этого бокового ледника была покрыта сплошной мореной. В 7
км выше Н.И. Косиненко достиг его правого края. На склоне за боковой
мореной зеленела трава и журчал чистый ручей. Здесь был разбит бивуак
экспедиции, он стал местом, откуда предпринимались последующие попытки
обследования района. Впоследствии Н.И. Косиненко назвал открытый им
мощный левый приток ледника Федченко «Бивачным». С места, где был
устроен бивуак, путешественникам были видны огромные снеговые
вершины, поднимавшиеся в районе верховий ледника. До этих гор, на глаз,
было не менее двух-трех десятков километров.
Изучение района Н.И. Косиненко начал с попытки отыскать
легендарный перевал Кашал-аяк, через который лежит путь в верховья р.
Ванч. Однако экспедиции не удалось пройти намного дальше вверх по
леднику Федченко вблизи его левого края. На следующий день приступили к
разведке ледника Бивачного. Н.И. Косиненко с двумя спутниками и лошадьми
выступил в путь налегке. Сначала группа без особых затруднений
продвигалась вдоль правого склона долины. На 4-м км пути от бивуака
путешественники неожиданно обнаружили следы пребывания человека:
перед ними на ровной площадке стоял старательно сложенный тур (высокая
каменная пирамида), которым памирские киргизы и таджики обозначают
вершины перевалов или наиболее важные точки пути.
Кто были смельчаки, оставившие тур в память о своем пребывании
здесь? Что привело их сюда, в глубь мира льдов и скал?
Старый Махамед-Кули-бай был удивлен находкой не меньше начальника
экспедиции. Он рассказал, что много лет назад, еще в юности, ему
приходилось слышать о попытке нескольких таджиков в давние времена
пройти через ледники из верховий Мук-су к перевалу, ведущему к долинам
Дарваза. Смельчаки не достигли цели и все погибли в пути...
Группа продолжала путь к верховьям ледника. Склоны ущелья
становились все круче и на 11-м км пути Н.И. Косиненко был вынужден
46
свернуть со склона и идти по гребню правой боковой морены. С трудом
продвинулись люди вперед еще на несколько километров и в поисках
доступного пути вынуждены были сойти на ледник, но вскоре они
остановились перед непреодолимым препятствием. Глубокие потоки талой
воды преградили путь. Обойти это препятствие было невозможно, кругом
высились ледяные конусы и пирамиды, достигавшие десятиметровой
высоты, в толщу льда уходили глубокие трещины.
«Повернули на бивак, — писал Косиненко, — хотя верстах в 12 впереди
виднелось недоступное нам широкое седло между гигантскими горными
массивами, заваленными с этой стороны снегом»1.
Всего несколько часов пешего, хотя и очень трудного, но проходимого
пути отделяло группу Н.И. Косиненко от верхней точки видневшегося перед
