На восьмые сутки плавания Кардаю снились странные видения. Впрочем, что удивительного? Один из раненых, старшина Голованов, долгое время бредил, а затем скончался, не приходя в сознание. Другой, краснофлотец Синица, с переломанной ногой, нечаянно уронил за борт банку с тушенкой. Кардай отдал ему большую часть воды.
На вторые сутки чайки утащили остатки сухарей.
Кардай и Синица страдали от голода и жажды. За все дни плавания ни разу не было дождя. Два раза вдалеке промелькнули корабли, но не заметили плот.
Синица сначала бодрился. Рассказывал про родные края, он был из Минска. Вспоминал мать и сестру. А потом умолк. Кардай пытался его тормошить, да только и сам ослаб, еле шевелился.
Через неделю он уже не мог ползать по дну плота. Лежал, смотрел на серое небо. Наверху летали и пронзительно кричали чайки.
Жаль, больше не увижу родные места, не обниму родителей, тускло думал Кардай.
Сначала он услышал звуки домбры, а затем пение. Мужской высокий голос и ему вторил нежный женский. Это было настолько невероятно, что Кардай не поверил. Но затем над поверхностью моря прокатилось ржание коня.
Кардай приподнялся на локте и пригляделся. Вдали, прямо посреди воды, стояли юрты. Черные войлочные стены, серые купола. Между ними, прямо по воде, ходили люди. За юртами кругами бегали кони.
Давно уж такого не видел. Кардай улыбнулся. Моргнул и видение исчезло.
Лег обратно на дно плота. Над ним летала большая белая птица. Крылья широко раскинуты. Нет, это не чайка, гораздо больше.
Пригляделся. Это же беркут. Только белоснежный, каких Кардай еще не видывал. Кружил над плотом, разглядывал лежащих людей. А потом мягко опустился на бортик. Сложил крылья, переступил когтистыми лапами.
— Ты чего это? Смерти моей ждешь? — прошептал Кардай. — Потерпи немного. Чуть-чуть осталось.
Беркут молчал и смотрел на море. Кардай ему был неинтересен. На правой лапе белой ниткой привязано золотое колечко. Кардай захрипел.
Вспомнил, как дед рассказывал семейное предание. В незапамятные времена, когда род погибал от джута8, такой же орел привел их в плодородные земли. Только благодаря ему и выжили.
— Хорошо, — шепнул Кардай беркуту. — Я понял…
Перевернулся и подполз к бортику. Уцепился, сел и свесился к воде. Прикинул, где должен быть берег и начал грести рукой. А потом и обеими руками.
Долго греб. Обернулся, а беркут исчез. С неба падали крупные холодные капли. Налетел ветер и поднял волны.
Синица шевелил опухшими губами. На горизонте плыл корабль с черными парусами и черепом с костями на флажке.
