Пик Суровый полностью

— Классные фотки получились, — сказал Даулет.

Аян украдкой заглянул в смартфон Наргиз, она сидела рядом с ним. Странно, но экран был пуст. Девушка водила пальцем по черной тусклой поверхности.

Кабинка, меж тем, плыла над верхушками раскидистых елей. Было странно видеть внизу огромные многолетние деревья. Солнце нагрело воздух внутри кабинки жаркими лучами. От елей на склоны ложились длинные тени.

На огромной высоте кабинка скользила к гигантской плотине. На вершине стояли козырьки смотровых площадок. Под кабинкой раскинулось громадное ущелье, по краям стояли скалистые горы, а по дну текла речка.

— Как страшно, — сказала Наргиз, глядя вниз, в каменистое русло речки.

На самой середине ущелья канатная дорога вдруг остановилась. Девушки завизжали. Кабинки качались вверх-вниз. Аян непроизвольно схватился за спинку сидений. Он избегал смотреть вниз, в зияющую пропасть под ними.

— Ничего, сейчас поедем дальше, — успокоил Сергей. — Представьте, что вы на качелях качаетесь.

Трос с негромким хлопком лопнул. Кабинка полетела вниз. Все молчали, а у Аяна екнуло сердце.

Вскинув голову и всплеснув руками, он проснулся. И обнаружил, что находится в кабинке канатной дороги. Судя по всему, ехали вверх.

Даулет сидел сбоку, за ним Сергей. Напротив девушки.

— Ты чего? — спросил Даулет. — Опять уснул, что ли?

Аян весь вспотел. Он чуть не уронил цветок. Тут же вспомнил, как они выехали из города на машине Сергея, как добрались до Медео. Оставили джип на стоянке и поднялись на канатке. Он спал в машине и теперь заснул в кабинке.

Ему что-то снилось про поездку на канатке, но вот что именно, он уже не помнил. Кажется, связано с фотографиями?

Даулет понюхал воздух, морща нос.

— Аяха, это от тебя такой фан веет? Ты где лазил ночью? Давай, рассказывай.

— В СИЗО сидел, — пробурчал Аян.

Даулет улыбнулся, но затем понял, что Аян не шутил. Хотел еще спросить, но Сергей сказал:

— Мы приехали, на выход.

Все схватили рюкзаки и трековые палочки. Аян неловко держал цветок в руке.

— Что это за чудо такое? — спросила Кристина.

— Долгая история, — вздохнул Аян.

Они выбрались из кабинки на платформу, стуча ботинками по деревянному покрытию. В лицо ударил сильный ветер. На перевале было холодно.

Пошли вниз с платформы, придерживая рюкзаки. Спустились к смотровой площадке. Здесь толпились посетители Чимбулака и фотографировались на фоне захватывающих видов южных склонов Талгарского перевала. Несмотря на ранний час, их собралось два-три десятка. Аян не сомневался, что к обеду их будет не меньше полутораста.

Аян чуть не уронил горшок. Посмотрел на красные цветки и зеленые листья. Огляделся, вернулся к платформе и открыл дверь, ведущую в служебное помещение канатки.

Внутри за столом, печатая на компьютере, сидела пожилая женщина в теплой оранжевой куртке. Аян спросил у нее:

— Можно у вас оставить цветок на время? Мне надо наверх смотаться.

Женщина поглядела на цветок, тронула листья:

— Ух ты, какой красивый. Конечно, оставьте. Я присмотрю.

Аян поставил горшок на подоконник, наклонился, прошептал тихонько:

— Ну, не скучай, «мужское счастье». Надеюсь, скоро увидимся.

Поблагодарил женщину, выбежал со станции, подхватил рюкзак и поспешил за товарищами. Они уже потеряли его, а Кристина сказала:

— Ты куда подевался? Мы уже хотели перекличку устроить, как в школе.

Аян подошел ближе и устроил рюкзак поудобнее на спине.

— Куда я мог деваться? На качелях качался.

И добавил вполголоса:

— Ненавижу школу. Последнюю, в которой я был, спалил бы дотла.

Но Кристина услышала.

— Ты чего это, Аян? Почему спалил?

Аян покачал головой.

— Это долгая и нудная история. А еще грустная. Потом как-нибудь расскажу.

Они пошли вниз через перевал по еле заметной тропинке. Туристы фотографировались возле гигантской надписи «I love Chimbulak» и глядели им вслед.