Это было ВЕСЬМА ПИКАНТНОЕ ПАРИ… Пари, заклю-ченное красавицей, редактирующей довольно откровенный журнал для женщин, и обжигающе-привлекательным редактором «соленого» журнала для мужчин. Пари, суть которого была проста: выигравшим считается тот, кто сумеет превзойти другого в самом древнем и самом вечном искусстве – дарить себе и своему партнеру НЕМЫСЛИМОЕ НАСЛАЖДЕНИЕ. Но… есть ли вообще пределы для такого искусства? Есть ли границы для мужчины и женщины, начинающих путь в МИР СТРАСТИ?..
Шеннон Гарретт бурно кончила. Публика в зале зааплодировала. Всего один прожектор освещал сцену, на которой была установлена огромная кровать. Плоть артистки жаждала нового оргазма. Шеннон погладила свои бедра и обняла партнера. Он прижался к ней низом живота. Она почувствовала, что уперлась спиной в нечто твердое.
– Еще! – выдохнула она.
Аплодисменты стихли, зрители замерли в ожидании нового зрелища, невидимые под бархатным покровом темноты.
Шеннон запрокинула голову и увидела тускло поблескивающие перила балкона и галерки. Искорки отраженного света огромных свечей вспыхивали на наручных часах, перстнях и колье. Сотни пар глаз впились с трех сторон в середину помоста.
Повинуясь вовсе не молчаливому требованию возбужденной толпы, а властному зову своей ненасытной плоти, Шеннон крепче обняла мужчину за плечи и, запустив пальцы в его длинные волнистые волосы, приказала:
– Возьми меня еще раз!
Партнер стал целовать ее шею и плечи, упираясь фаллосом ей в лобок. Шеннон вильнула задом, и фаллос проник ей во влагалище. Ей хотелось полюбоваться им, но обзор закрывали ее пышные атласные нижние юбки. Она закусила губу от досады. Мужчина ускорил темп своих телодвижений. Ворот его льняной рубахи с кружевами распахнулся, обнажилась влажная волосатая грудь. Запахло пачулями. Шеннон сладострастно застонала, чувствуя, как член пробивается в лоно все глубже и глубже.
Мужчина вдруг отстранился и, злодейски осклабившись, спросил:
– Хочешь, чтобы я засадил тебе по самую рукоять?
– Да, пожалуйста! – попросила она, недоумевая, что же все-таки упирается в ее зад. Она заерзала на твердом округлом предмете с шишковидным набалдашником и догадалась, что это один из четырех столбиков кровати, стоящих по ее углам. Красный полог был отдернут, чтобы зрители видели все происходящее в деталях.
Публика замерла в трепетном ожидании.
Шеннон наконец запустила руку под юбку и, нащупав пальцами мошонку, сжала ее в кулаке. Член напрягся еще сильнее. Шеннон ласково погладила бархатистую головку и начала двигать вниз и вверх кожу на ней. Партнер ахнул. Она обвила его ногу своей для большей устойчивости. Грубая ткань бриджей и кожа сапожного голенища натирали ей икру и бедро. Шеннон пришла в неистовство и, стиснув пенис в кулаке, прохрипела:
– Давай! Действуй! Быстрее!
Она откинулась на кружевные подушки и обняла партнера за плечи.
Мужчина с размаху всадил фаллос в ее росистое лоно до упора. Шеннон согнула ноги в коленях и обхватила его бедра. Его пот падал ей на раскрасневшееся лицо, волосы щекотали шею, приятная тяжесть вдавливала ее в матрац все глубже и глубже. В мочке уха мужчины блеснула серьга, и тотчас же в сокровенном местечке Шеннон началась долгожданная пульсация. Она ударила лобком по чреслам партнера и сжала его в объятиях так, что он захрипел. В зале послышались хлопки, кто-то из зрителей истерически крикнул:
– Поддай жару, крошка!
– Только не сломай мне хребет, – прошептал партнер, слегка приподнимаясь на локтях. Он повыше задрал ее согнутые в коленях ноги, сжал руками ляжки и засадил ей под самый корешок. Шеннон громко застонала. Публика пришла в неистовый восторг. Мужчина ловко сорвал с Шеннон кружевной лифчик и стал целовать разбухшие груди. Шеннон завертела задом. Мужчина вытянул пенис и уперся в клитор коленом.
Шеннон ахнула и замерла.
Партнер наклонился и начал дразнить языком ее соски. Потом он сжал рукой ее мокрую от соков промежность и языком провел от ложбинки между грудей до подбородка. Шеннон раскрыла рот, и мужчина просунул в него язык. Шеннон порывисто обняла партнера и прошептала:
– Пора!
Он напрягся и прохрипел:
– Только не обижайся, крошка!
Шеннон впилась ногтями в его мускулистую спину, обтянутую насквозь промокшей рубахой, и замерла в предвкушении экстаза. Удар фаллоса пришелся в шейку матки, но Шеннон приняла его с благодарностью. Слеза покатилась по ее щеке. Она повыше задрала ноги, демонстрируя публике аппетитные ляжки и розовые ягодицы. Благодарные зрители наградили ее бурными аплодисментами. Но плоть Шеннон жаждала чего-то большего, необычного.
Бедра мужчины заходили ходуном, разбухшая головка стального поршня, обтянутого бархатом, едва не разрывала ее срамные губы, устремляясь в недра лона. Фаллос начал долбить и крушить их, словно отбойный молоток, так, что полетели брызги. Млея от этих сладостных ударов, Шеннон заскулила и пошире раздвинула ноги. Струя горячей спермы излилась в раскаленное лоно. Мужчина захрипел. Шеннон впилась ногтями в его ягодицы, выгнулась дугой и, пронзительно завизжав на весь зрительный зал, погрузилась в огненную пучину оргазма. Блаженство охватило все тело, но неутомимый партнер продолжал работать торсом. И она кончила во второй раз, потом – в третий. Это был подлинный экстаз. Гром аплодисментов сотряс театр. А фаллос все проникал и проникал в разбухшее от спермы и соков лоно…