— Диктино подружки Леонара Аларда, — Синглер вбил гвоздь в гроб карьеры бывшего второго зама. — Со своего он был осторожен, расшифровка звонков почти ничего не дала, хотя говорили о неком деле, а вот там предложение, четкое и конкретное.
Замечательно, не отопрется! Однако как оперативно сработал Синглер! Связи не пропьешь.
Оставались махинации, измена и ишт Сонер, их к делу не пришьешь. Положим, министр — заказчик шантажа, но ведь это самый мягкий из пунктов обвинения. Второй зам столичной Карательной и вовсе чистенький.
— Пожалуйста, Синглер, узнайте, не пересекались ли Леонар Алард и Лоджер ишт Сонер. Хассаби ему звонил.
— Совершенно верно. Дважды.
Опаньки, а второй раз когда?
Оказалось, тогда, когда мы разыграли пропажу диктино. Запаниковав, Алард набрал не министра, а ишт Сонера. Разговор вышел коротким: «Разбирайтесь сами, я умываю руки». И все. Фраза принадлежала не Аларду, как логично предположить, а ишт Сонеру. «Он меня подозревает, вы обещали содействие». — «Разбирайтесь сами, я умываю руки». Мало, но зацепка. Надеюсь, по диктино подружки велись куда более длинные и подробные разговоры.
Поблагодарила Синглера и, обнаглев, решила прояснить еще пару моментов.
Ронсу оказался заядлым путешественником, прибыл в Нэвиль не накануне праздника, как мы предполагали, а успел побывать тут дважды. Первый приезд совпал с началом расследования Лотеску. Именно тогда покойный познакомился с Алардом. Как попал в закрытый клуб? По рекомендации постоянного члена. Кого? Нет, не министра, — ишт Сонера.
Дальше Ронсу вернулся в столицу, очевидно, для получения инструкций, и прибыл тем самым экспрессом, о котором мы знали.
Первую поездку покойный совершил по прежним документам — ишт Вара, а мы сосредоточились на Ронсу, поэтому она сразу не всплыла. Однако стоило показать служащим вокзала портативную голограмму, копнуть глубже, правда выплыла.
Синглер заверил, досье на Ронсу окажется в руках к вечеру. Он действительно кое с кем поговорил. Ладно, подожду, а пока неплохо бы прогуляться в архив Министерства юстиции. Раз так, понаглею и сама свяжусь с хассаби Ньером. В конце концов, если его диктино прослушивают, то и прежний разговор записали.
Разумеется, Ньер не обрадовался и вежливо послал: мол, занят. Но я женщина настойчивая, добилась своего, то есть встречи на моих условиях. До нее три часа, как раз успею в банк. Хочу посмотреть на отделение, где сняли деньги.
Вызвала извозчика, и уже через полчаса стояла перед дверьми Имперского банка. Оно располагалось в тихом квадранте с малоэтажной застройкой. Много зелени, заезды в подземные гаражи — сразу видно, здесь обитали богачи. Начальник оказался прав, отделение на севере столицы, в аристократической части. Везде полицейские, охрана. Глянешь не туда, мигом подойдут, доходчиво попросят любоваться птичками, а не стеной вон того дома. Словом, порадовалась, что не пожалела денег на извозчика. Выглядела я презентабельно, поэтому бесстрашно толкнула двери и вошла в отделанный черным мрамором холл. Обстановка подсказывала, обычные смертные отделением не пользовались. Мелочь? Отнюдь. Наш неизвестный богат и знатен. Любой из подозреваемых подойдет, а уж сколько у них знакомых! Ладно, попытаю сотрудников.
— Можно вас на минуточку? — шагнула не к клерку, а к охраннику. — Где найти начальника отделения или, в крайнем случае, начальника службы безопасности?
Вот так, нахрапом, пока не раскусили.
Скрестила пальцы на удачу. В конце концов, в газетах моя должность не написана, мало ли, кто оказался рядом с Лотеску во время ареста? Репортеры таки постарались, подловили в зале. Ненавижу прессу! И обожаю одновременно. Не только за то, что на печатной изобразительной карточке вышла идеально, но и за помощь в раскрытии прошлых дел. Репортеры, сами того не желая, иногда побрасывали идеи или факты.
— По какому вопросу? — набычился охранник.
Вместо ответа сунула ему под нос служебное удостоверение с голограммой так, чтобы он различил название ведомства, но не успел прочитать город и должность.
— Полагаю, достаточно? — о да, я умею быть наглой.
Наша скромная группа у дверей привлекла внимание администратора. Дама с улыбкой, которой бы позавидовала любая актриса, подошла, осведомилась, в чем проблема.
— Проблемы у вас, — демонстративно закатала рукав, обнажив краешек диктино начальника.
Прибор прибавлял солидности, намекал на высокую должность. Если показывать осторожно, с умом, никто не заметит, что браслет велик, а модель мужская.
Я побоялась оставлять в номере что-либо ценное и сейчас напоминала ходячий сейф.
— О-о-о! — округлила ротик сотрудница, мгновенно растеряв приторную вежливость, которой маскируют презрение. — Безусловно, мы окажем содействие.
Даже так? Давайте проверим.
Чуда не произошло, банковские сотрудники доступа к счету не дали, не согласились назвать имя человека, снявшего деньги, даже взглянуть на кристаллы. Везде неизменное: «Сожалеем, но без ордера никак». Казалось, будто бьюсь головой об стену. Вроде, не мешают, сотрудничают, но толку! Ладно, вдох-выдох, не кипятись, зайди с другой стороны.
