Пикассо и его женщины полностью

«Мария-Тереза очень много значила для Пабло, пока он жил с Ольгой, была мечтой, в то время как реальностью являлась другая. Он продолжал любить ее, потому что, в сущности, она не принадлежала ему: жила отдельно, была убежищем от неприятной реальности. Но, когда он, расставшись с Ольгой, стал жить вместе с Марией-Терезой ради более полного обладания ее прелестями, к которым питал такую пылкую страсть, реальность внезапно преобразилась. То, что было фантазией, мечтой, стало действительностью, отсутствие стало присутствием. <…> И в результате она заняла место Ольги, стала той, от кого, в соответствии с логикой Пабло, нужно искать убежища».

К сожалению, Пикассо просто патологически не мог долго оставаться верным. В результате его роман с матерью его только что родившейся дочери еще продолжался, а его уже настигло новое увлечение — Дора Маар, которая, в отличие от Марии-Терезы, не только обладала острым умом, но и хорошо разбиралась в искусстве.

Карлос Рохас констатирует:

«Семнадцатилетняя Мария-Тереза Вальтер, случайно столкнувшись в магазине “Галери Лафайетт” с Пикассо, имени которого до того дня никогда не слышала, узурпировала власть Ольги и родила художнику дочь Майю. <…> Однако это отнюдь не помешало тому, чтобы ее, в свою очередь, вытеснила Дора Маар».

И началась их весьма своеобразная жизнь втроем, которая продолжалась несколько лет: четверг и воскресенье Пикассо проводил с Марией-Терезой и дочерью, а все остальное время посвящал Доре.

А что же Ольга?

Биограф Пикассо Роланд Пенроуз пишет:

«Растущее отчуждение между Пикассо и женой мучительно давало о себе знать. Существует много свидетельств того, что в период между 1932 и 1936 годом он стремился обрести полную свободу. Утверждалось, хотя и ошибочно, что на какое-то время он перестал писать картины вообще. Действительно, число полотен, созданных после 1933 года, уменьшилось, и это одно из доказательств переживаемого им в то время мучительного внутреннего кризиса. Но для Пикассо жизнь означала прежде всего работу, и, как обычно в периоды кризисов, его талант находил новые формы выражения».

Как известно, при разводе в людях часто проявляются все самые худшие качества. Более того, самый приличный человек порой начинает вести себя как последний негодяй, когда дело касается его бывшей супруги или супруга.

Ольга не могла больше выносить ни неприязни мужа, ни нескрываемого присутствия теперь уже двух соперниц. И вот, наконец-то, она подошла к мысли о том, что их свадьба с Пикассо была ошибкой, что они люди фатально разные, что их миры, каким-то чудом соприкоснувшиеся однажды, стремительно удаляются друг от друга. В результате после очередной особо тяжелой семейной сцены в июле 1935 года она вместе с сыном покинула их парижское жилье на улице Ла Боэси.

В одной из биографий Пикассо написано, что она «безропотно ускользнула, ушла в тень, не промолвив ни одного слова, раскрывающего настоящую тайну отношений с Пикассо, не оставив после себя ни скандальных обличающих записок, ни интервью для газет, ни нарочито оптимистичных восхвалений маэстро — ни-че-го! Ее письма — и те недоступны для прочтения и закрыты в архивах». Согласиться с таким утверждением трудно по нескольким причинам. Прежде всего, когда Пикассо начал требовать у нее развод, Ольга решительно ему отказала.