В 2005 году 79-летняя Женевьева Лапорт вновь напомнила о себе, продав на аукционе в Париже почти за два миллиона долларов 20 эскизов работы Пикассо. Один из рисунков под названием «Одалиска», где изображена обнаженная Женевьева, был куплен за 575 тысяч долларов, что оказалось более чем в три раза больше начальной цены.
Пикассо делал эти эскизы в период между 23 июля и 2 сентября 1951 года, в разгар их тайного романа. На многих рисунках стояла надпись: «Для Женевьевы».
В конце октября 1952 года Пикассо поехал в Париж. Франсуаза попросилась с ним, сказав, что если он хочет, чтобы они оставались вместе, то должен брать ее с собой, когда уезжает на долгий срок. Якобы в одиночестве ей начинают лезть в голову мрачные мысли, которые могут привести к разрыву с ним. На самом деле, так оно и было, и у психологов этот момент называется восстановлением своего потерянного «Я». Но Пикассо покачал головой.
— Зимой Париж не место для тебя и детей. Кстати, и отопление там плохо работает. Тебе лучше находиться здесь, на юге.
В ответ на это Франсуаза сказала:
— Я не из тех, кто не исполняет свои угрозы. Если я говорю, что отныне мы всегда должны быть вместе, что мы должны найти такой образ жизни, который устраивал бы нас обоих, а не тебя одного, — значит, так оно и должно быть. В противном случае я готова решиться на что-то серьезное.
Тем не менее Пикассо уехал один. И тогда Франсуаза обратилась за советом к своей подруге Матси Хаджилазарос, греческой поэтессе. Матси была старше ее, и Франсуаза, будучи уверенной в ее объективности, считала, что она сможет помочь ей принять правильное решение. Она сказала Матси, что не представляет, как дальше жить с таким человеком, как Пикассо, и что его настойчивые заявления о том, что она необходима ему в его работе, смущают ее.
— Никто ни для кого не является незаменимым, — ответила мудрая Матси. — Ты воображаешь, что необходима ему или что он будет очень несчастен, если ты уйдешь от него. А я уверена, что если это случится — месяца через три твое место займет другая, и ты увидишь, что никто и не думает страдать из-за твоего отсутствия. Ты должна ощущать себя вольной поступать так, как тебе кажется наилучшим для себя самой. А быть чьей-то вечной нянькой — это не жизнь… Разве что ты ни на что большее не способна… Поверь, ты прежде всего должна думать о себе.
В результате, когда Пикассо вернулся, Франсуаза сказала ему, что убеждена, что в их союзе больше нет никакого глубокого смысла и она не видит причины оставаться с ним.
Он спросил:
— В твоей жизни появился кто-то другой?
— Нет.
— Тогда ты должна остаться, — уверенно заявил он. — Будь кто-то еще, это, по крайней мере, служило бы оправданием, но раз его нет — оставайся. Ты мне нужна.
Той осенью и зимой они готовились к большой выставке работ Пикассо в Милане и в Риме, и дел было очень много. Поэтому Франсуаза выбросила из головы все сказанное Матси и осталась. Более того, она почувствовала большие изменения. Если раньше отсутствие Пикассо ее пугало, то теперь она стала радоваться ему. Сама она потом написала:
Слова эти очень важны, ибо они наглядно свидетельствуют о том, что чем больше она восстанавливала свое потерянное «Я», тем легче ей было отпустить отношения, которые к тому времени уже закончились. Конечно, присутствовали еще какие-то остаточные приступы боли, какие-то необорванные нити, связывавшие их, но момент окончательного «прозрения» явно был уже близок.
В ее воспоминаниях читаем:
