Я не помню, чтобы мать хоть раз рассказывала нам сказки, вроде “Красной Шапочки”, или повела нас покататься на карусели. Но я знаю одно: несмотря на все свои патологии, она была единственной, на кого мы могли рассчитывать. Никому мы не были нужны в этой семье, кроме нее. Вопреки своей мании величия и психопатии, она несла нам свое тепло, материнский запах, голос».
И все же в мае 1950 года Пауло Пикассо и Эмильенна Лотт развелись.
* * *Потом Пауло был женат на Кристине Поплен, о которой Марина Пикассо отзывается так:
«Я помню ее очень смутно. Пожалуй, только то, что она очень беспокоилась, как бы не поссорить нас с папой. Она была тихоня, конечно, не испытывавшая к нам никаких чувств, но она позволяла нам играть с детьми с соседних ферм. <…> Мы собирали яйца в курятнике, доили коров, пили их пенящееся молоко. Мне нравились теплые запахи хлева, свежескошенного сена. Мне можно было все потрогать руками: покопаться в грязи, в соломе, погладить круп телки или бычка. У меня было чувство, что для меня здесь нет ничего грязного. Жизнь была безмятежной, а отец преисполнен радости. Он смеялся, ему забавно было видеть нашу независимость, его радовало и то, что он может почувствовать себя самим собою. Здесь ведь не было дедушки с его капканом.
Кристине и в голову никогда не приходило идеализировать моего отца. Она принимала его таким, каков он был — дурным и хорошим. У нее и в мыслях не было попытаться обольстить Пикассо. Конечно, хомут на шее моего отца не раз повергал ее в отчаяние, но она хорошо знала, что с этим ей ничего не поделать. Она была из тех женщин, которые, уж коли влюбились в мужчину, принимают в нем все».
От этого брака в сентябре 1959 года у них родился сын — Бернар Пикассо.
* * *Жизнь Пуало Пикассо была полна унижений. Как рассказывает его дочь, однажды он забрал их с Паблито, чтобы отвезти к дедушке в Валлорис. Это был «официальный визит к дедушке, который любезнейшим образом согласился принять сына и внуков», — визит был обговорен заранее, и опаздывать было никак нельзя. Но ворота виллы оказались наглухо заперты. Пауло принялся звонить. Долго никто не отвечал, а потом из переговорного устройства послышался недовольный голос:
— Кто там?
Как будто там не знали, кто приехал и зачем…
— Это — Пауло! — вынужден объяснять сын Великого Пикассо. Он как будто оправдывается.
Злобно щелкнул электрический замок, сын и внуки медленно пошли по гравиевой дорожке, обсаженной великолепными кипарисами.
Марина Пикассо описывает свои впечатления от подобных визитов так:
«Наше присутствие нарушало покой Пикассо, мешало ему работать…
Были и такие визиты, когда мы с Паблито не смели пикнуть, боясь, что нас заметят. Обычно это случалось, когда отец вынужден был при нас сносить упреки дедушки: “Ты не способен их воспитать”, “Им нужен отец с чувством ответственности…”
Эти проповеди самодура казались мне унизительными, а то, как держал себя отец перед своим мучителем, вызывало жалость к нему».
В этот раз они тихо вошли в комнату, где Пикассо принимал редких гостей. Он посмотрел на них поверх очков и едва заметно улыбнулся.
— Ну, как твои успехи в школе? — спросил он у Паблито.
