Стоит ли стремиться похудеть любой ценой и всегда ли следует слепо потакать творческим порывам? Встреча со старой школьной подругой порой оборачивается непростым моральным испытанием, а любой из нас, оказывается, может стать катализатором в процессе уничтожения Вселенной!Посещение таинственного хутора резко меняет жизнь провинциального шофера, а знакомство с загадочным Машинистом позволяет одинокой женщине познать великую тайну мироустройства.После произошедшей на Земле экологической катастрофы многие естественные человеческие интересы вне закона. Но желание нарушить запреты и испытать экзотические ощущения неистребимо в людях.Наверное, каждый хоть однажды мечтал прожить заново какой-то отрезок собственной жизни. А то и начать ее «с чистого листа». Но стоит ли пытаться вернуть ушедшую молодость? И вообще что-то «переигрывать» в жизни, даже если такая возможность вдруг представится чудесным образом? Как устроено время, и может ли человек в принципе изменить предначертанную судьбу?
В воскресенье утром Надежда Петрова приняла твердое решение похудеть. Такие решения принимались и прежде, но то ли были не столь твердыми, то ли все эти диеты придумывали какие-то вредители: несмотря на мучительные старания, ожидаемый эффект хронически отсутствовал. Хуже того, наблюдался сдвиг в обратную сторону – стрелка напольных весов уже не выходила из-за отметки, сделанной Надеждой на шкале красным маркером. И неуклонно сдвигалась все правее. Сильно мешали достижению цели и всякие подлые неожиданности: то на работе корпоратив, то у подруги юбилей, а то и, страшно сказать, Новый год неожиданно подкрался.
Но на этот раз Надежда была преисполнена решимости: теперь или никогда! При виде показаний весов после вчерашнего застолья у соседей хотелось рыдать белугой. С Кузькиными они с мужем давно дружили, и отказаться от приглашения на юбилей Геннадия, главы соседского семейства, поводов быть не могло. Поначалу Надежде казалось, что она устоит: салатики-грибочки, икорка-буженинка, селедочка под шубой… Всего по чуть-чуть, и вроде нормально. Но вскоре коварная Кузькина стала пускать в ход запрещенные приемчики: после артподготовки в виде горячих пирожков и корзиночек с креветками ударил внезапной атакой заливной осетр, вслед за ним тяжелым танковым клином накатил восхитительный холодец. И напоследок сокрушил все мощнейший авиаудар фугасами горшочков с запеченной бараниной. Отдельные еще уцелевшие желудки гостей добил мотопехотный полк шоколадных пирожных при поддержке клубники со взбитыми сливками. Во втором часу ночи Петровы чудом вырвались из окружения, переползли через лестничную площадку и в полном изнеможении рухнули спать.
«Опять сорвалась! – злилась Надежда на себя и на соседку. – Черт бы побрал этот холодец, пирожки и все остальное. Две недели страданий на огурцах псу под хвост, а ведь почти уже наметился прогресс. Но вот умеет же Людка готовить! Попробуй не обожрись такой вкуснятиной». Насчет прогресса она себе льстила, и сама это понимала. Но после вчерашнего даже не смогла застегнуть любимую парадно-выходную юбку, а это уже было фатально.
Вадим Петров тоже пребывал в расстроенных чувствах, но недолго. Вчера уничтожить все запасы спиртного у Кузькиных оказалось выше человеческих сил, и Петров вспомнил, что Гена настоятельно приглашал на воскресную реанимацию. «Справлюсь у Генки с Людой, как их здоровье», – крикнул он супруге и удалился к соседям. Часа через полтора вернулся в сильно приподнятом настроении и с порога сообщил, что деликатесов от вчерашнего банкета осталась еще прорва, и Кузькины ждут их на ужин. При упоминании о еде Надежда непроизвольно икнула и метнула на мужа свирепый взгляд. К этому моменту она уже полностью созрела для оглашения приговора.
– Слушай сюда, Петров. Мы прекращаем жрать. С сегодняшнего дня. Понял?
– Как это? – Вадим оторопел. – Совсем прекращаем, что ли? А как же…
В глазах мужа отразилась боль, как если бы Надежда сообщила, что они никогда больше не будут заниматься любовью. Она поняла, что взяла, пожалуй, слишком круто.
– Жрать прекращаем после шести вечера, строго. В остальное время – умеренно можно, но после шести чтоб ни грамма, хоть под пытками. Это последний шанс. Ты же не хочешь, чтоб твоя жена стала похожа на свиноматку? Самому противно будет. А ведь именно к этому идет, и быстрыми темпами. Нет, ты, конечно, можешь и дальше брюхо наращивать, – Надежда похлопала мужа по довольно солидному «символу благосостояния», как Петров называл свой заметно увеличившийся за последнее время живот. – Но в течение дня, а вечером приготовься, что после шести холодильника у нас как бы нет.
Петров немного расслабился. Подобные пламенные речи он слышал уже не раз. Но если жена хочет худеть, то почему страдать должен он? На это Надежда горячо возразила, что муж просто обязан поддержать ее в тяжелом испытании. Ведь клялся же: «и в горе и в радости…»
Тут позвонила по телефону Людмила и спросила, придут ли Петровы на ужин. Надежда начала лихорадочно соображать, как бы повежливее отказаться, но соседка вдруг сообщила, что к ним едет Кузькина мать, то есть свекровь. А с ней еще бригада родственников – вчера они по какой-то причине не смогли, поэтому первая серия банкета была организована для друзей, а сегодня намечается «семейная» часть. Петрова восприняла эту информацию как знак свыше. Нежелание мешать семейному празднованию – вполне убедительная причина отказа, Людмила не стала настаивать и уламывать и быстро распрощалась. Как показалось Надежде, с явным облегчением.
