Национальная Академия наук платит мне 1000 долларов в месяц, из которых я трачу на гостиницу 400 долларов, а на все остальное — 600 долларов. Это тот стандарт, который утвержден Академией наук СССР. Но гостиницы так дороги, хоть и шикарны. А ведь официальных «квартирных денег» у меня всего 13 долларов в сутки. Конечно, девушка в местной академии, которая занимается советскими учеными, понимала, что американские гостиницы мне не по карману, и нашла какой-то способ заплатить за гостиницу из других средств академии. Это дало возможность сохранить мне часть «гостиничных денег», но они тут же пошли на покрытие расходов за гостиницу в Боулдере. Ведь место, где я сейчас живу, хоть и принадлежит университету и напоминает дом для приезжающих ученых в Ленинграде, но стоит 30 долларов в день, и платить буду я уже сам. Я удивляюсь, почему в Америке нет нигде простых дешевых гостиниц типа нашего Дома колхозника. Надо бы подать им эту идею, хотя, я уверен, об этом наверняка кто-нибудь здесь уже думал и есть что-то, из-за чего этот вариант здесь не прошел.
15 апреля, вторник.Приехал в гости Гриша-тайкун, тот русский гляциолог, который так неудачно пытался заняться наукой во время моих предыдущих посещений Боулдера. Он за это время почти организовал было изготовление какого-то прибора на средства своего «друга» — миллионера, с которым они пережили банкротство компании «Чистый круг», но, когда дело дошло до организации фирмы по изготовлению этого прибора и Гриша захотел стать президентом этой компании, «друг» просто выгнал его «за нахальство». Но, как ни странно, Гриша все-таки стал президентом, только уже другой, маленькой компании по созданию еще одного прибора, в котором сам ничего не понимает. Пока идет процесс создания этого прибора — еще ничего не продается, — Гриша держится, по-моему, на показухе и на кредитах. И, конечно, на обмане. Так, в визитной карточке, которую он дал мне, было написано: «Доктор философии. Известный русский ученый». Но Гриша не защищал кандидатской диссертации в Москве и вообще не занимался наукой ни в СССР, ни в США. Я, конечно, промолчал, вспомнив Шолом-Алейхема и его «Блуждающие звезды» и то, как молодого не известного никому музыканта-эмигранта из России тогда, в начале XX века, американские антрепренеры назвали знаменитым, всемирно известным русским артистом, чтобы как-то завлечь публику. Это не считается обманом в тех кругах, где вращается Гриша. Хотя, когда я сказал об этом Курту Эйве, он не улыбнулся.
— Да, к сожалению, таких людей тут много. Но он не нашего круга. Бог с ним.
16 апреля, среда.Днем освободил номер и переехал жить к Курту Эйве. Курт сейчас живет с Аннетой в двухкомнатной квартире, расположенной в закрытом со всех сторон комплексе из двух четырехэтажных домов, внутри которых — большой бассейн, библиотека, общая гостиная с баром. Весь вечер Курт готовится к приезду из Лос-Анджелеса своей Аннеты, а я готовился к докладу на заседании в Мировом центре данных «А» и Институте полярных и альпийских исследований.
17 апреля, четверг.В 11 часов довольно удачно закончил доклад. Вечером приезжает из Лос-Анджелеса Аннета. Поэтому меня опять переселяют, теперь уже в комнату для гостей, в доме, где живет Курт. Конец дня провел в своей новой комнате, разбирался в бумагах, писал. Курт убирает комнаты, купил цветы, расставил их в вазы.
18 апреля, пятница.Опять переношу вещи. В гостевую комнату приезжает кто-то еще, а я переезжаю вечером к Роджеру Барри, тоже моему хорошему знакомому и директору Мирового центра данных «А». Буду жить у него до отлета из Боулдера. Все эти переезды и житье у друзей связаны с очень высокой стоимостью гостиниц и желанием моих хозяев сделать так, чтобы средняя стоимость моих гостиничных расходов укладывалась бы в 13 долларов. А для этого надо, чтобы я платил в гостинице не чаще двух раз в неделю, а остальное время жил бы бесплатно у друзей.
