Трудно сказать, что она надеялась увидеть. Во всяком случае, печаль и скорбь определенно приличествовали бы случаю. Но на лицах родных Роланда Владимировича отражались совсем не эти чувства. Слез не было и в помине. Все размышляли и прикидывали, насколько смерть дедушки выгодна для них. Судя по тому, как разгладились лица Ингриды и Алексея, они готовы были принять смерть Роланда Владимировича как очень дорогой новогодний подарок.
— Пройдите в дом, — сказал доктор Гун. — Нет смысла стоять тут.
— Я поеду с ним, — решительно сказал Эрнест. — Он мой отец.
— Ехать с покойным также нет смысла. До утра его поместят в морг. Там вы ему не сможете быть чем-то полезны, — охладил его порыв доктор. — Проходите в дом. Вы все в шоке. Нужно немного успокоиться.
Все вернулись в дом и прошли, не сговариваясь, в гостиную. Инна была рада этому. Сейчас видеть стол, за которым меньше часа назад сидел полный сил обаятельный мужчина, который строил планы личной жизни, было невыносимо тяжело.
— Нужно сообщить его невесте, — сказала Инна.
Все недоуменно посмотрели на нее.
— Ну, той женщине, на которой Роланд Владимирович собирался жениться, — уточнила Инна. — Кто-нибудь знает, о ком шла речь?
— Понятия не имею, — ответил Эрнест Роландович. — Меня отец сегодня вестью о своей женитьбе словно обухом по голове огрел. А вас? — обратился он к остальным.
Все молча покачали головами.
— Может быть, спросить у Эмилии? — предложила Ингрида. — В конце концов она из всех нас в последнее время была ближе всех Роланду.
— Вот оно! — воскликнул Вилли.
— Что «оно»? — недовольно спросила мать. — Что ты имеешь в виду? Что дедушка собирался жениться на своей экономке?
— Вот именно, — сказал Вилли.
— Не может быть, — решительно возразил Эрнест. — Отец помнил о своем долге и о своем положении в обществе. Я еще понял, если бы он клюнул на молоденькую вертихвостку без роду-племени и без гроша за душой. Но Эмилия! Эта толстая бочка, от которой за версту прет деревней? Ни за что! Женщина такого возраста могла рассчитывать на брак с отцом только в том случае, если бы она была из нашего круга.
— А спросить не мешает, — сказала Инна. — Я согласна с Вилли. Чужая душа — потемки.
Ида со Стаей ушли на кухню, чтобы переговорить с Эмилией. Вернулись они довольно быстро.
— Она не в состоянии разговаривать, — сказала Ида. — С Эмилией творится что-то жуткое. Рыдает на руках у служанки так, словно потеряла единственного родного человека.
— Если это она и есть невеста нашего дедушки, то сообщать ей нет никакого резона, — неожиданно сказал Ян. — Она и так знает. Забудем пока об этом. Предлагаю всем лечь спать. За ночь все немного успокоятся.
И завтра уже мы сможем думать, как поступать дальше.
Все согласились, что это будет самое верное решение. Инна сделала вид, что идет к себе в комнату. И едва все поднялись наверх, она пробралась на кухню. Вот где был центр мировой скорби. Эмилия Карловна напоминала фонтан, так обильно текли слезы из ее глаз.
У Зины глаза тоже были красные. А Наташа взахлеб рыдала, уткнувшись лицом в ладони.
Инна подошла к ней.
— Инна, неужели, им это удалось? — подняла к ней зареванное лицо Наташа. — Они все-таки убили его.
Стоило ей произнести эти слова, как в кухне стало неожиданно тихо. Было слышно, как тикают старинные часы с кукушкой на стене и на улице раздаются веселые возгласы гуляющих людей.
— Что ты хочешь этим сказать? — дрожащим голосом спросила Зина, а Эмилия Карловна словно захлебнулась рыданиями.
— Теперь ясно, что стреляли вовсе не в дядю Алексея, — сказала Наташа. — Целились в дедушку. В тот раз промазали, а сегодня им удалось. До вас что, до сих пор не дошло? Дедушку отравили!
При этих словах у них над головами что-то громко бухнуло, словно уронили что-то тяжелое. Например, шкаф.
— Ой! — вздрогнула Эмилия Карловна. — Что это?
— Это в кабинете Роланда Владимировича, — сказала Инна. — Должно быть, родственнички ищут завещание.
Наташа сделала рывок, чтобы бежать, но Инна ее остановила.
— Пусть ищут, — сказала она. — Это их право.
А ты, милая сестренка, сейчас отправишься спать. Если ты права и дедушку отравили, то завтра нам всем придется несладко. Полиция захочет побеседовать с каждым.
— Роланд Владимирович не мог отравиться, — сказала Зина. — Он сидел вместе со всеми за столом. Все ели то же, что и он. И я, и все мы.
— А не было ли у Роланда Владимировича какого-нибудь особенного блюда, которое ел только он и больше никто? — спросила Инна. — Не просил ли он приготовить что-нибудь специально для него?
— Ничего, — покачала головой Эмилия Карловна. — У него не было никаких предпочтений в еде. Он был не особенно привередлив. Ел все, что ни приготовишь. Лишь бы вкусно было.
— Может быть, лекарство? — спросила Инна. — Врач сказал, что у него была больна печень. Какой-нибудь отвар трав, а? , — Нет, — покачала головой Эмилия Карловна. — Трав он не пил. Пил таблетки от печени. Вот эти.
И она достала упаковку запаянных красно-коричневых капсул «Эссенциале форте».
