…Соломон начал вспоминать свой визит к Доре, но запнулся о ствол поваленного дерева и чуть не рухнул. «Надо быть внимательнее, – отчитал он себя. – Это вам не городской тротуар, а проселочная… даже не дорога… тропка!»
Он достал телефон и осветил путь. Ага, уже до деревни дошел. Впереди избушка покосившаяся. Брошенная. Но за ней дома жилые. Но ни в одном свет не горит – деревенские спать рано ложатся.
Соломон остановился, чтобы попить. Как будто снова позади звук раздался. То ли ветка треснула, то ли белка пронеслась по сосне. Они тут водились. Мелкие, серые, а не рыжие. А шустрые! Протянешь ей орешек или сухарик, цапнет, тут же унесется в траву. И вот уже лишь хвост среди листьев мелькает…
Опустошив бутылку, Соломон двинулся дальше. Прилично похолодало, и он шел очень быстро. До ИХ места в итоге добрался за десять минут. Бросив рюкзак на землю, Соломон двинулся к сосне, под которой лежала сестра.
Он не думал, что выйдет сухим из воды. Труп могли найти. Да, тут мало кто ходит, но все же место не на краю вселенной. И если бы дожди подмыли корни или крупные животные разрыли бы могилу… То на останки кто-то наткнулся бы.
Однако Берковичу везло.
Соломон присел возле сосны, положил руку на корень, о который ударилась головой сестра и прошептал:
– Ну, здравствуй…
А за спиной услышал:
– Здравствуйте, Соломон Борисович.
Беркович вздрогнул, но обернулся не сразу. Тело его застыло на несколько секунд, и только после пришло в движение. Причем ожили руки, они потянулись к карманам.
– Не делайте резких движений, Соломон Борисович, – посоветовал ему Андрей – на всякий случай он достал табельный пистолет и держал его наготове. – Иначе я выстрелю.
– Я просто хотел вынуть из кармана конфету. Можно? У меня низкий сахар, и когда нервничаю, могу потерять сознание.
– Ваша сестра говорила то же самое.
– У нас много общего, включая болячки.
Бах приблизился к Соломону, сам сунул руку сначала в один карман, затем в другой. Первый был пустым, во втором обнаружилась карамелька.
Выяснив, что Беркович не вооружен, Андрей опустил пистолет.
– Конфету, пожалуйста, – попросил Соломон.
Бах отдал.
– Спасибо…
Беркович быстро развернул карамельку и кинул ее в рот. После этого спросил:
– Зачем вы здесь?
– Я следил за вами.
– Откуда?
– От вокзала. Приехал, чтобы поспрашивать о вашей сестре. Стал я сомневаться, что она в Крым укатила. И вот подъезжаю я к вокзалу, а тут вы. Машину поставили, и на электричку. Я решил последовать за вами.
– Вам что, больше в воскресенье заняться нечем?
– Вот и я так подумал, увидев вас. Кто под деревом лежит, Соломон Борисович?
– Кто? – включил дурачка Беркович.
– Вы с кем здоровались?
– С сосной. Для семьи Берковичей она не просто дерево, а символ.
– Я же бригаду вызову, и мы все равно докопаемся до сути. Так что давайте начистоту.
– А давайте, – азартно проговорил Соломон. – Срок давности все равно истек. Да, под сосной моя вторая половинка. Мой близнец.
– Соломон… давайте уж без отчества?
– Можно и без «вы».
– Устраивает. Соломон, ты сестру убил?
– Нет.
– Но похоронил… – Он кивнул. – Давно?
– Больше двадцати лет назад.
– То есть она не только в Крым, но и в Омск не уезжала?
Беркович на сей раз головой мотнул и перекатил конфетку из одного уголка рта в другой.
– Выходит, ты играл две роли половину своей жизни!
– Неправильно, я не играл роли, я проживал две жизни.
– Кто же из вас стал свидетелем смерти родителей? Симона, то есть ты в ее образе говорил, что она, но очевидцы заявляют – Соломон…
– Какое все это имеет значение?
– Просто любопытствую. Чтоб было о чем поговорить, пока едет наряд. Тебе, Соломон, не удастся отделаться легко. Да, смерть сестры – это дело минувшее. Но ты подозреваешься в убийстве еще двух женщин, и дело уже принимает другой оборот. Можешь как серийный маньяк пойти.
– Не бери на понт, начальник, – хохотнул Беркович.
И вскочил вдруг, побежал.
Андрей настиг его быстро. В два прыжка. Скакнул на спину, повалил. Наручников при Бахе не было, поэтому пленить было нечем. Он развернул Соломона и попытался выдернуть из его спортивных штанов шнурок…
Локоть при этом касался паха Берковича… И там, в паху, не было ничего!
Гладкий лобок без каких-то мужских признаков.
– Ты Симона? – ахнул Андрей.
– Я существо, рожденное двуполым. Андрогин. Зевс, разгневавшись на мне подобных, разделил их…
И что-то еще говорилось. Какой-то бред. Но Андрей не слушал.
– Так под сосной Соломон?
Он бесцеремонно ощупал человека, который извивался под ним. Это определенно была женщина.
– Отпусти, я не буду больше убегать, – проговорила она.
– Не верю тебе.
– Я проглотила конфету.
– И что?
– И все.
Андрей ослабил хватку, но все еще придерживал Симону за руки.
– Это какая-то волшебная конфета?
– Да. Внутри нее семена, что убили наших родителей. Я думала выплюнуть ее, если у меня появится надежда, но…
Бах позволил ей высвободиться. Симона села, привалившись спиной к дереву, закрыла глаза. Андрей подумал, что начал действовать яд, но, оказалось, ошибся. Беркович просто переводила дух.
