— В соответствии с каноническим текстом легенды — любых. Существуют, однако, варианты.
— Так, — произнес Лемхен. — А что вы слышали о «смерть-лампе»?
— Восемь лет назад сталкер по имени Стефан Норман и по кличке Очкарик вынес из Зоны некое устройство, представляющее собою, по слухам, нечто вроде системы излучателей, смертоносно действующих на земные организмы. Упомянутый Очкарик торговал этот агрегат институту. В цене они не сошлись, Очкарик ушел в Зону и не вернулся. Где находится сейчас агрегат — неизвестно. В институте до сих пор рвут на себе волосы. Известный вам Хуг из «Метрополя» предлагал за этот агрегат любую сумму, какая уместится на листке чековой книжки.
— Все? — спросил Лемхен.
— Все, — ответил Нунан. Он демонстративно оглядывал комнату. Комната была скучная, смотреть было не на что.
— Так,— сказал Лемхен. — А что вы слышали о «рачьем глазе»?
— О чьем глазе?
— О рачьем. Рак, знаете? — Лемхен постриг воздух двумя пальцами. — С клешнями...
— Первый раз слышу, — сказал Нунан, нахмурившись.
— Ну, а что вы знаете о «гремучих салфетках»?
Нунан слез со стола и встал перед Лемхеном, засунув руки в карманы.
— Ничего не знаю, — сказал он. — А вы?
— К сожалению, я тоже ничего не знаю ни о «рачьем глазе», ни о «гремучих салфетках». А между тем они существуют.
— Из моей Зоны? — спросил Нунан.
— Вы сядьте, сядьте, — сказал Лемхен, помахивая ладонью. — Наш разговор только начинается. Сядьте.
Нунан обогнул стол и уселся на жесткий стул с высокой спинкой. Куда гнет? — лихорадочно думал он. Что еще за новости? Наверное, нашли что-нибудь в других Зонах, а он меня разыгрывает, скотина, так его и не так. Всегда он меня не любил, старый хрен, не может забыть того стишка...
— Продолжим наш маленький экзамен, — проговорил Лемхен, отогнул портьеру и выглянул наружу. — Льет, — сообщил он. — Люблю. — Он отпустил портьеру, откинулся в кресле и, глядя в потолок, спросил: — Как поживает старый Барбридж?
— Стервятник Барбридж переменил специальность. Содержит четыре бара, веселый дом и, кроме того, торгует, по-видимому, своей дочерью... не в прямом, правде, смысле. Поставляет клише для подпольных порнографов. А может быть, впрочем, и в прямом. Последнее время я им не интересуюсь. Он калека, в средствах не нуждается, в Зону не ходит.
Лемхен удовлетворенно покивал.
— Похоже на правду, — заметил он. — А что поделывает Креон Мальтиец?
— Один из немногих действующих сталкеров. Был связан с группой «Квазимодо», теперь сбывает товар институту через меня. На всякий случай я держу его на свободе. Когда-нибудь кто-нибудь клюнет. Правда, последнее время он сильно пьет и, боюсь, долго не протянет. Зона пьяных не любит.
— Контакты с Барбриджем?
— Ухаживает за его дочерью. Успеха не имеет.
― Очень хорошо, — сказал Лемхен. — А что слышно о Рыжем Шухарте?
— Месяц назад вышел из тюрьмы. В средствах не нуждается. У него... — Нунан помолчал. — Словом, у него семейные неприятности. По-моему, ему сейчас не до Зоны.
— Все?
— Все.
— Не много, — сказал Лемхен. — А как обстоят дела у Счастливчика Картера?
— Он уже давно не сталкер. Торгует подержанными автомобилями, и потом у него мастерская по переоборудованию автомобилей на питание от «этаков». Четверо детей, жена умерла год назад. Теща.
Лемхен покивал.
— Ну кого из стариков я еще забыл? — добродушно осведомился он.
— Вы забыли Джонатана Майлзла по прозвищу Кактус. Сейчас он в больнице, умирает от рака. И вы забыли Гуталина...
— Да-да, что Гуталин?
— Гуталин все тот же, — сказал Нунан. — У него группа из трех человек. Неделями пропадают в Зоне. Все, что находят, уничтожают на месте. А его общество Воинствующих Ангелов распалось.
— Почему?
— Ну, как вы помните, они занимались тем, что скупали хабар, и Гуталин относил его обратно в Зону. Дьяволово дьяволу. Теперь скупать стало нечего, а кроме того, новый директор филиала натравил на них полицию.
— Понимаю, — сказал господин Лемхен. — Ну а молодые?
— Что ж — молодые... Приходят и уходят. Есть человек пять-шесть с кое-каким опытом, но последнее время им некому сбывать хабар, и они несколько растерялись. Я их понемножку приручаю. Думаю, что со сталкерством в моей Зоне покончено. Старики сходят, молодежь ничего не умеет, да и престиж профессии уже не тот, что раньше. Идет техника, сталкеры-автоматы.
— Да-да, я слышал об этом, — сказал Лемхен. — Однако, если не ошибаюсь, эти сталкеры-автоматы не оправдывают пока и той энергии, которую потребляют. Или я ошибаюсь?
— Это вопрос времени. Скоро начнут оправдывать.
— А как скоро?
— Лет через пять, не раньше... Лемхен снова покивал.
— Между прочим, вы, наверное, еще не знаете, противник то же стал применять сталкеры-автоматы.
— В моей Зоне? — спросил Нунан, насторожившись.
— Да, и в вашей тоже. Они базируются на Рексополисе, перебрасывают оборудование на вертолетах через горы в Змеиное ущелье, на Черное озеро, к подножью Болдерпика...
— Так ведь это же периферия, — сказал Нунан недоверчиво. — Что они там могут найти?
