Пикник у Висячей скалы полностью

– Вот как все было. В пятницу ваш племянник надумал отправиться на площадку для пикника, чтобы поискать тех девушек. Спросите, зачем ему это? Тут уж я знаю не больше вашего. Когда пришла пора возвращаться, он все еще шлялся по Скале и не хотел идти домой. Я уговаривал его, как мог. И если вы не поверите мне на слово, то ищете себе другого чертова конюха. – После паузы в несколько секунд, за которую Альберт в своих мыслях нежно попрощался с арабским пони, напоследок погладил Лансера и отправился на поиски новой работы объездчиком лошадей в неизвестные дали, полковник протянул ему руку. С ощущением, похожим на жалость, Альберт увидел дрожащую ладонь очень уставшего старого человека. – Так вы мне верите?

– Верю, Кранделл… хотя ты нас чертовски напугал. Пойди-ка поешь, там есть курица.

– Сначала займусь лошадьми, а потом перекушу на кухне перед сном.

– Может, виски?

– Я не буду. Мне пора. Доброй ночи, сэр. Доброй ночи, док.

– Доброй ночи, Кранделл, и спасибо за помощь.

– Вы правы насчет Кранделла, доктор. Пусть неотесанный, но парень хороший, не хотелось бы его потерять, – сказал полковник, наливая себе выпить. – Просто долгое ожидание вестей в течение дня истрепало мне нервы. Лучше уж быть на линии огня. А что вы скажете насчет виски?

– Спасибо, никакого алкоголя, пока не доберусь домой и не надену ночную сорочку. Жена всегда ждет меня с ужином. – Маккензи взял свой маленький черный саквояж и кожаные извозчичьи перчатки. – Тут неподалеку скоро освободится одна медсестра. Я пришлю ее утром – миссис Фитцхуберт не возражает? Отлично. Сам загляну через пару дней, а если понадоблюсь раньше – вызывайте.

Полковник Фитцхуберт постоял в холле, глядя вслед удаляющейся двуколке, и погасил свет, когда она скрылась в темноте. Через открытую дверь комнаты Майка виднелось мерцание ночника, в кресле, сняв обувь, дремала горничная. Полковник налил себе выпить и пошел в кабинет, чтобы, как обычно, перевернуть календарь на столе. Суббота, 21 февраля. Святые угодники! Наступало воскресенье, двадцать второе февраля. Ровно восемь дней с тех пор, как нечто зловещее приключилось на Висячей скале.

Позаботившись о лошадях, Альберт прямо в одежде рухнул на незастеленную выдвижную кровать и заснул. Казалось, голова едва коснулась подушки, как он проснулся и стал смотреть на маленький квадратик серого света, проникающего в комнату из окна. Вчерашние события, уже не затуманенные физической усталостью, теперь аккуратно складывались кусочками в целую мозаику. Не хватало только одного из главных элементов. Что же это и как оно вписывается в общую картину? Лучше начать с самого начала, когда в субботу утром Альберт нашел Майка, повалившегося на кочку. Много ли прошел юноша перед тем, как упасть и повредить лодыжку? Возвращался ли он к лавровому кустарнику, чтобы отправиться в путь заново? Эти дурацкие бумажные флажки!.. Спустя мгновение Альберт уже выскочил из кровати и натягивал сапоги.

Птицы на каштанах спали, когда он пересекал влажный от росы газон. Альберт тихонько проскользнул в темный дом с запертыми ставнями через боковую дверь. Горничная посапывала в кресле перед комнатой Майкла, а из спальни Фитцхубертов доносился ритмичный мужской и женский храп. Накачанный лекарствами, Майк лежал на спине и едва слышно постанывал. Бриджи для верховой езды, порванные и запачканные, висели на спинке стула у кровати. Альберт зажег спичку и осторожно проверил карманы. Слава богу, блокнот здесь!.. Он отошел с книжечкой к окну и в тусклом свете начал расшифровывать записи, страница за страницей. Видимо, Майк завел записную книжку в марте прошлого года – указал встречу в Кембридже и выписал из журнала для фермеров «Кантри лайф» средство от чумки. Напоминание – нужна теннисная ракетка. Наконец, после страницы с единственной записью – «Глистогонное средство» – Альберт нашел то, что искал. Каракули в виде кривоватых больших букв, записанные карандашом: