У Бамфера сложилось замечательное впечатление об учительнице французского еще с того дня, как они ездили на площадку для пикника вместе с Эдит Хортон. Она не из тех молодых женщин, что беспричинно теряют спокойствие. Он перечитал письмо с растущей тревогой. Аккуратный дом Бамферов находился неподалеку от полицейского участка, и сегодня констебль удивил супругу, появившись на террасе с просьбой налить ему чай.
– Давай прямо сейчас – у меня всего парочка свободных минут.
Пока кипятился чайник, Бамфер между делом спросил:
– Идешь сегодня на свое чаепитие?
Миссис Бамфер фыркнула.
– С каких это пор я хожу по чаепитиям? Если хочешь знать, я собираюсь устроить уборку к Пасхе.
– Просто спрашиваю, – спокойно ответил ее муж. – Потому что когда ты прошлый раз ходила на вечер, то принесла мои любимые пирожные с кремом, а еще кучу сплетен.
– Тебе прекрасно известно, что я не любительница сплетен. Так что ты хотел узнать?
Он ухмыльнулся.
– Какая ты сообразительная. Меня интересует, что говорят твои подруги о миссис Эпплъярд из колледжа. – Бамфера давно удивляло, как обычная домохозяйка может интуитивно понять то, до чего полицейский будет докапываться неделями.
– Дай-ка подумать… Ну, я слышала, что в приступе гнева старушка превращается в настоящую фурию.
– Приступы гнева, значит?
– Я лишь пересказываю тебе, что слышала. Со мной-то она сама вежливость, когда мы встречаемся в деревне.
– А знаешь кого-нибудь, кто был свидетелем ее приступов гнева?
– Допивай чай, а я пока поразмыслю… Помнишь Комптонов из домика с айвовым садом? Колледж покупает у них джем. В общем, жена сказала, что ужасно боялась ошибиться в расчетах, потому что однажды, когда муженек был в отъезде, сама отнесла счет. Там оказалось на фунт больше, и миссис Эпплъярд закатила скандал. Миссис Комптон думала, у старушки случится припадок.
– Что-нибудь еще?
– В колледже работает девушка по имени Элис, и она шепнула женщине из фруктовой лавки, что директриса немного выпивает. Эта Элис никогда не видела ее пьяной, ничего такого, но ты же в курсе, как тут распространяются слухи! Особенно после исчезновения девочек.
– Еще бы не в курсе!
За второй чашкой чая Бамфер попробовал выпытать хоть какие-то сведения об учительнице французского, сообщив, что на следующей неделе она выходит замуж.
– Вот как! Сам знаешь, я не в восторге от лягушатников (помнишь того парня с флейтой?), но должна сказать, я поняла, что эта девушка – настоящая красавица, как только рассмотрела ее получше.
– Где это было?
– В банке. Мадемуазель обналичивала чек, а Тед, кассир с рыжими волосами, дал ей слишком много мелочи. Она прошла пол-улицы, прежде чем заметила ошибку, и вернулась. Я запомнила этот случай, потому что Тед сказал: «Есть еще честные люди, миссис Бамфер! Не отдай она деньги, мне пришлось бы вкладывать их из собственного кармана».
– Что ж, спасибо за чай, мне пора. – Бамфер отодвинул стул. – Рано не жди. Возможно, сегодня я сильно задержусь. – На ужин миссис Бамфер собиралась приготовить отличный ромштекс, но после пятнадцати лет брака знала, что лишних вопросов лучше не задавать.
Хорошая погода, обещанная на Пасху, сохранялась весь четверг. К двенадцати стало почти жарко, и Бамфер, делавший записи в душном кабинете, снял пиджак. Мистер же Уайтхэд снял пальто, чтобы выкопать георгины. Закончив ранний обед, садовник пошел в сарай и вытащил шланг, уже свернутый на зиму, чтобы полить гортензии, пока клумба не пересохла. Том хотел погулять с Минни, но перед этим предложил помочь. Мистер Уайтхэд отказался – сад в чудесном состоянии, не страшно оставить его завтра на денек, пусть только Том немного сбрызнет гортензии в пятницу, если солнце опять будет палить, как сегодня. Том пообещал, что так и сделает, и, взяв Минни за руку, освободил себя от участия в событиях следующих часов.
