Когда Бен Хасси показал на Висячую скалу из повозки, миссис Эпплъярд увидела ее впервые, однако ей было хорошо известно, как выглядит Скала и как устроена площадка для пикника – в мельбурнской прессе печатали схемы, рисунки и фотографии. Более-менее ровная дорога привела к провисшим деревянным воротам, через которые Бен Хасси в тот день заехал на экипаже, запряженном пятью лошадьми. Вот ручей, в чьих безмятежных водах отражаются последние лучи дневного солнца. Слева, немного впереди, популярное для снимков место, где устраивала пикник компания из Лейк-Вью, справа уже накрытые тенью отвесные склоны. Кустарники у основания Скалы источали сырое лесное дыхание с запахом разложения. Руки в перчатках повозились с засовом ворот. Артур говаривал: «Дорогая, ты отлично соображаешь, но руками работаешь плохо». Миссис Эпплъярд оставила ворота открытыми и пошла по тропе к ручью.
Наконец-то, привыкнув ходить по линолеуму, асфальту и дорогим коврами, женщина тяжело ступала по упругой земле. Рожденная пятьдесят семь лет назад в тусклом пригороде, она знала о природе не более, чем чучело, торчащее на палке над полем покачивающейся кукурузы. Она жила совсем рядом с небольшим лесочком на Бендиго-роуд и никогда не ощущала короткую жесткую траву под ногами. Никогда не проходила меж прямых эвкалиптов с волокнистой корой. Никогда не наслаждалась торжествующими порывами весеннего ветра, не принюхивалась с беспокойством к северным шквалам, которые летом полнились частичками пепла от горных пожаров. Когда тропа начала подниматься к Скале, она поняла, что надо повернуть направо к высоким зарослям папоротника и карабкаться. Почва под большими ногами в лайковых сапогах с пуговицами была неровной. Она присела на пару минут на бревно и сняла перчатки. По шее под тесным кружевным воротником стекал пот. Она снова встала и посмотрела на небо с розовыми прожилками позади зазубренных вершин. Впервые она осознала, каково это было – взбираться на Скалу жарким днем, как давным-давно взбирались пропавшие девочки, одетые в летние платья и тонкие туфельки. Спотыкаясь, она пробиралась вперед сквозь папоротник и кизил и думала о своих бывших ученицах без сожаления. Мертвы. Обе мертвы. А Сара лежит под башней. Когда Монолит предстал перед ней, она сразу узнала его по фотографиям. Сердце так бешено стучало под тяжелым пальто, что она с трудом продолжила подниматься; с каждым шагом камешки выскальзывали из-под ног. Справа – узкий выступ над обрывом, куда она не смела смотреть. Слева, на возвышенности, – горка камней… на одном из них распластался огромный черный паук, дремавший на солнце. Она всегда боялась пауков и начала искать, чем бы его ударить, как вдруг увидела Сару Уэйборн в ночной рубашке. Один глаз из маски гниющей плоти неподвижно смотрел на нее.
Орел, парящий высоко над золотистыми вершинами, услышал ее крик – она бросилась к обрыву и спрыгнула. Паук удрал в безопасное место, а неуклюжее тело перекатывалось с камня на камень, пока голову в коричневой шляпке не пронзил заостренный выступ.
Отрывок из статьи в мельбурнской газете от 14 февраля 1913 года.
