Голос Блэйда утратил мягкость. Пальцы ухватили за волосы, заставляя меня запрокинуть голову.
Да что же это такое? Тянут за кудри все, кому не лень!
Остригусь, как только выберусь отсюда.
– Но ты пока не бойся, красавица. Ты будешь жить дальше. И знаешь, почему?
Я уставилась ему в глаза с ненавистью.
– Потому что я с тобой ещё не закончил. Дыши и помни, Эмма, ты живешь только потому, что я ещё надеюсь получить удовольствие от того, что у тебя здесь, – его рука грубо облапила меня, а на губах появилась глумливая улыбка. – И здесь!
Я возмущенно дёрнулась.
Подумать только, я этого гада ещё жалела! Угрызения совести меня, понимаешь ли, мучили?!
Он ушёл, а я села где стояла. Меня колотило от пережитого напряжения, ужаса и нарождающейся злости.
Никогда ещё меня так сильно не пугали, не унижали, не пытались убить.
И пусть Эмма Дарк сто тысяч раз заслужила дурное обращение, нельзя оправдать человека, способного играть удавкой на чужой шее.
Багровый след огнём горел на коже в том месте, где она познакомилась с верёвкой. Глотать было больно.
А ещё было такое чувство, будто меня изваляла в смоле и в перьях.
Мне хотелось закрыться ото всех, выплакать боль и обиду, зализать раны.
Но стоило шагнуть в коридор, как я снова натолкнулась на них – врагов и друзей. Блэйд и Винтер стояли друг против друга, один весь в тёмным, насмешливый и замораживающе-циничный, второй – пылающий откровенным негодованием, охваченный праведным гневом до такой степени, что вот-вот весь засветится от ярости.
– Господин Дарк? Что-то случилось?
– Это ты мне лучше скажи! – рявкнул Винтер. – Где Эмма?! Что ты с ней сделал? Говори!
– Твоя… хм-м, – многозначительно изогнул бровь Блэйд. – кузина разве пропала? Скажите пожалуйста, какое несчастье?
– Перестань придуриваться, – воинственно шагнул к нему Винтер. – Отвечай, где Эмма?
Блэйд пожал плечами:
– Не понимаю, почему ты меня об этом спрашиваешь? Ведь это ты всё время находишься рядом с ней. Или я что-то путаю?
Молодые люди стояли так близко, что их лица почти соприкасались. На обоих был написан вызов:
– Если с ней что-нибудь случится, – прорычал Винтер, – ты пожалеешь, что на свет родился.
– Не в первой, – презрительно дёрнул плечом Блэйд.
– Хватит! – напомнила о себе я.
Скользнув по мне взглядом Винтер сначала вроде как даже не сразу узнал:
– Эмма?
Его глаза словно пытались по моему внешнему вижу прочесть, что произошло в его отсутствие.
– Что случилось?
Поверх его плеча я встретилась с насмешливым взглядом Блэйда, который словно подначивал: «Давай! Разнойся! Поплачь на плече. Изойди жалобами».
Но было в черных глазах что-то ещё. Затаённая боль.
Ревность тому причиной? Или нанесённая настоящей Эммой обида? Я не знаю.
– Блэйд сказал, что нам нужно поговорить. Угрожал. Оскорблял. И всё. Ничего больше.
Взгляд Винтера метнулся от меня к невозмутимо-насмешливому Блэйду.
Тот ухмыльнулся ещё шире:
– Не разочаровывайся, Дарк. Если ничего не было это не значит, что ничего и не будет.
– Мы ещё встретимся, – пообещал ему Винтер.
– Я в этом не сомневаюсь, – откланялся Блэйд.
Эвелин и Эльза заметили след от верёвки на моей шее почти сразу.
– Это Блэйд?! – ужаснулась рыжая.
– А ты как думаешь? – огрызнулась я.
– Он просто свинья! – возмутилась Эльза. – Неблагодарная гадина! Да как посмел! После всего, что ты для него сделала?!
– А что я для него сделала? – на всякий случай уточнила я.
– Как – что?! Разве не ты помогла восстановиться ему в Институте?
– Меня, если помнишь, к этому вынудили обманом и шантажом. Вряд ли у Блэйда есть повод к благодарности.
– Ты такая странная, – передёрнула плечиками Эльза, напудрила свой хорошенький носик и упорхнула.
Обернув вокруг шеи шёлковый шарф, чтобы скрыть алый след от верёвки, я последовала за ней.
Как и в случае с прихожей, столовая воображалась мне Большим Хогвартским Залом.
Ничего близко похожего.
Помещение оказалось большим и уютным. Стены окрашены в палевый цвет. Круглые столики под белоснежными скатертями как в ресторане.
Стоило войти, почти все головы повернулись в мою сторону.
– Эмма? – поднялась одна из девушек. – Извини, что заняла твой столик. Я уже ухожу.
В зале было полно свободных столов, поэтому проблемы я вообще не видела.
– Не стоит беспокоиться. Я найду где сесть.
В глаза девушки читалось недоверие. Как если бы она подозревала, что я затевала нехорошую игру.
– Правда? Серьёзно?
– Правда, – с улыбкой заверила я её. – Хотя, если ты не против, я прямо с тобой и сяду.
За нами пристально наблюдали. Краем глаза я видела, как студенты прячут издевательские усмешки. Словно предвкушая развлечение за чужой счёт.
Девушка опустила ресницы.
Или я что-то не понимаю, или она боялась. Панически боялась. Меня.
Алину Орлову никто никогда не боялся. Даже хомячок по кличке Хома вёл себя в моём присутствии нагло и независимо.
К стыду, к моему, страх девушки мне понравился. Он дал почувствовать вкус власти. Выходит, снобизм и высокомерие заразительны?
– Ну так как? – нарочито весело повторила я. – Можно сесть или ты кого-то ждёшь? Кстати, как тебя зовут?
– Маргарет.
