«Нас кто-то разыгрывает», — собралась сказать Оля, но в памяти всплыло извивающееся угрем узкое тело под кувшинками, щупальца, шарящие по дну. Тогда в пруду это не была ни чья-то злая шутка, ни галлюцинация. Пиковая Дама пыталась утопить ее брата — как бы Оля не прогоняла мысли о вынужденном купании, они проникали в черепную коробку настырно. И брат рисовал ведьму в тетрадке!
— Анну Верберову обрили перед тем, как четвертовать, — частил возбужденный Женя. — Этот мотив присутствует во многих историях про Пиковую Даму. Она забирает волосы… Кирилл вчера говорил, что ночью ему кто-то состриг с виска прядь. Соня говорит то же самое.
— Кирилла остригли? — поразилась Оля.
— Да. Он подозревал меня.
— А ты подозреваешь нечистую силу?
— Гляди! — вместо ответа сказал Женя.
Туман укутал пушистой плесенью могилы. Обезличенные камни и трухлявые кресты. Бурелом образовал природную кладбищенскую ограду — заметить погост можно было лишь подойдя к распахнутым «воротам» в переплетении корней и веток. Будто некая страшная сила сгребла насыпи к центру мрачной поляны, примагнитила их к массивному кубу. Безликие зловещие ангелы караулили над могилой.
— Осторожно! — предупредил Женя.
Оля занесла ногу над дырой в земле. Секунда — и ступня бы провалилась в каверну. Оля переставила кед на твердую почву. Поблизости учителя и школьники окликали Кирилла.
— Я была уверена, что где-то тут будет кладбище. Закон жанра.
Женя загибал пальцы, бормоча под нос.
— Шестнадцать, семнадцать… — он попрыгал между крестов, учел прикопанную землицей потрескавшуюся плиту. — Девятнадцать могил.
— Двадцать. Ты не посчитал эту, с ангелами.
Балансируя, стараясь не касаться надгробий, Оля подошла к кубу.
— Вер… Ни…
— Верберов Николай, — сказал женский голос.
Оля и Женя подскочили. У полуразрушенного кенотафа стояла Патрушева. Скрестила на груди руки, словно озябла. Туман реял шлейфом позади. В кустарнике рыскали тени.
— Это муж графини? — спросила Оля.
— О, так вы осведомлены о графине. — Валентина Петровна понимающе склонила голову. — Игорь Сергеевич был прав. Рано или поздно о прежней хозяйке дома кто-нибудь да узнает.
— То есть вы все в курсе? — Женя покраснел от гнева. Он злился на учителя истории. Любимый педагог, вместе они исследовали картины Всеволодина и панно Странника, обсуждали живопись и антиквариат. А про Верберову Игорь Сергеевич умолчал… не доверил Жене главную тайну интерната.
— Это не то, что стоит афишировать, — сказала задумчиво Патрушева. — Вы — юны, вы все исказите, превратите чужое горе в детскую страшилку. Нет. — Валентина Петровна прошла к кубу, подолом платья цепляя кресты. Оля убралась с дороги. — Николай Верберов — не муж, а сын графини. Единственный и долгожданный ребенок.
— Она и его убила? — изумилась Оля. — Собственного сына?
— Конечно, нет, — с неприязнью произнесла Патрушева. «Как вам в голову взбрела подобная глупость?» — говорил ее тон. — Мнимые преступления графини никем не доказаны. Прибывшие из города жандармы нашли в подвале тела, но их мог подбросить кто угодно… настоящий убийца, например.
«Адвокат дьявола», — подумала Оля.
— Приют графини Верберовой считался образцовым. Те сироты умерли бы с голоду, если бы не ее забота. И вот однажды появляются крестьяне. Мучают и казнят ее, и лишь затем приезжает полиция. А дети… дети скажут все, что им внушат взрослые. Обвинят человека в чем угодно… И дело закрыто.
«Ага, — мысленно хмыкнула Оля. — Крестьяне принесли с собой девятнадцать трупов воспитанников интерната и соорудили в подвале декорации к гребаному фильму ужасов».
Валентина Петровна убрала с надгробия дохлых мотыльков и хвою.
— Сына Верберовой убили деревенские мальчишки. Утопили его в озере задолго до того, как стали пропадать дети.
— Джейсон Вурхис, — выдохнул Женя.
— Кто? — вскинула директор бровь.
— Неважно…
— Я и говорю. Вам все не важно. Высмеять горе. Вы это умеете.
— Не надо так, — обиделся Женя.
— Анна Верберова потеряла ребенка. Была жестоко убита и посмертно оклеветана. Пока ехала полиция, — ее имение обчистила пьяная свора, плебеи. И, словно этого мало, крестьяне сочинили байки про несчастную женщину. Обессмертили ее имя самым бесчестным способом. — Валентина Петровна провела пальцем по каменному крылу ангела, обтерла перья от грязи. — Ступайте в школу. Скоро обед.
Оля и Женя поторопились прочь. Оглянувшись, Оля увидела, что Валентина Петровна смотрит вслед, а над кладбищем шевелятся ветви и плавают клочья тумана.
— Ах, бедная, несчастная графиня! — воскликнул саркастично Женя. — Кажется, наша Валентина — тайная фанатка Анны Верберовой.
У Оли возникло ощущение, что с минуты на минуту она найдет разгадку происходящего.
— Ты насчитал двадцать могил, так?
— Именно.
— Девятнадцать плюс могила ее сына. Девятнадцать жертв Верберовой.
— Их похоронили рядом с мальчиком, из-за смерти которого она свихнулась.
— Думаешь, она из-за сына?..
— Миссис Вурхис, — процедил Женя.
— Да о ком ты?
— Эх, молодежь! Не видела «Пятницу 13-е»?
— Нет. Зато я читала «Франкенштейна».
