— Делайте все, как в прошлый раз, — сказал Смирнов. — Пусть выйдет к вам. И тогда верните ей кольцо.
— Как?
— Кольцо — символ. Вы должны освободиться от Дамы здесь. — Он коснулся лба. — Перестать бояться. Мысленно освободиться от ее влияния и от кольца.
— Так просто, — буркнула саркастично Катя.
— И главное, — сказал Смирнов, — никто, кроме девочек, не должен вступать с Дамой в контакт. Ни при каких условиях.
В какой-то момент Анино сознание будто телепортировалось с папиной дачи в захламленную антиквариатом гостиную. Зеркало — овальное, дешевое, подвесное — трансформировалось в продолговатый прямоугольник. Обросло деревянной рамой с вырезанными колоннами, состарилось. За мушками и паутиной трещин к отражению Ани и Кати присоединился Чижик, документирующий камерой происходящее. Живой, не разбившийся всмятку об асфальт. А в громоздком шкафу прячется тоже живой Матвей, золотоволосый, красивый и широкоплечий.
Аня прогнала наваждение. Чижик лежал в морге. Матвей стал пеплом. В зеркале лишь двое людей. И рука выводит помадой рисунок. Дверь, примитивная лесенка. Последним штрихом Аня изобразила дверную ручку и выронила помаду. Язычок свечи трепетал над столбиком воска, создавая удушливую атмосферу, сужая комнату до размеров каморки.
В коридоре толпились тени, но тени были дружественными. Папа, мама, бородатый дядя Юра наблюдали за процессом с расстояния, готовые прийти на помощь в любой момент. Катя стояла позади, точно как в тот роковой вечер. Зеркало прислонилось к стене под небольшим углом, напротив него стояла накрытая полотенцем птичья клетка.
— Мы здесь, зайка, — сказал отец.
Он обнял маму за талию — этот жест понравился Ане. Смирнов прицелился фотоаппаратом.
— Давай, малая, — поторопила Катя.
Аня прочистила горло:
— Пиковая Дама, приди.
Прислушалась к шорохам. Участники ритуала словно находились внутри огромной трубы, привыкшие к постоянному гулу и не всегда способные отчленить его от тишины. Полумрак шуршал и поскрипывал, гудел насмешливо.
— Пиковая Дама, приди.
Катя чуть отступила — и лицо утонуло во мраке, сделалось черным, смазанным. Катя снова качнулась вперед, тени всосались обратно в глазницы и скулы.
Пламя, стелившееся влево, резко выпрямилось, задергалось, затрепетало отчаянно, желая покончить с собой — потухнуть. Аня заслонила фитиль ладонью, но это не дало никакого результата. Неощутимый сквозняк словно бы дул сквозь кости и плоть, шугая желтый язычок.
— Не вмешивайтесь, — напомнил Смирнов. Видимо, родители насторожились в коридорном зеве. — Они сами должны…
— Пиковая Дама, приди.
Губы пересохли и слиплись. Катя вручила кольцо — гнутую полоску зеленоватого металла. Аня поддела его указательным пальцем. Девочки всматривались в зеркало, затаив дыхание и не моргая. Глаза слезились от напряжения.
— Долго еще? — не выдержала Катя.
— Ждите, — прошептал дядя Юра. — Не отвлекайтесь.
Катю хватило минуты на полторы.
— Мы что-то не так сделали?
Молчание. Рябь прошла по амальгаме, как по застоявшейся болотной воде. Аню обдало холодом. Очертания Кати двоились, в то время как отражение Ани оставалось четким.
«Кто-то стоит у нас за спинами», — осознала девочка.
Голова третьего участника представления норовила выплыть из-за Катиных волос. Тончайшие жгутики, прожилки тьмы расползались по зеркалу.
— Она здесь, — сказала Аня не своим голосом.
Щелкнул фотоаппарат. Вспышка ударила по сетчатке. Щупальца образовывали гнездо внутри овала.
— Пока нет, — возразил Смирнов.
Но эти длинные отростки, шевелящиеся за плечом окаменевшей Кати… — это же пальцы! Пальцы ведьмы с нестрижеными острыми ногтями.
— Ты видишь? — спросила Аня.
— Нет.
— Лола бы почувствовала, — сказал Смирнов. — Продолжайте.
Аня все таращилась на силуэт, с небольшой погрешностью повторяющий силуэт Кати, вписанный позади, но не умещающийся полностью.
— Это она! — Аня оглянулась.
— Не оборачивайтесь! — приказал Смирнов.
— Черт тебя дери, — вспылил папа. — Если Аня говорит…
Катя, задев рукой, нагнулась и сдернула полотенце. Девочки ахнули. Дохлая канарейка валялась в кучке перьев. Птичье сердечко лопнуло, не совладав с ужасом.
Сдавленно вскрикнул Смирнов. В коридоре выключился свет. Тьма наехала адским локомотивом из туннеля. Краем глаза Аня увидела, что папа пытается вмешаться, но дядя Юра преграждает ему дорогу:
— Нельзя! Вы подвергнете их опасности.
С отражениями творилась явная чертовщина. Они клонились в разные стороны словно тростник на ветру. Лишь одна фигура стояла прямо, неумолимо, незыблемо. Ночная гостья, шептунья, с дырами безжалостных глаз. Теперь и Катя заметила.
— Она… она рядом!
— Папа!
Книги вылетели из шкафа и застучали об пол. Полка сплюнула стопку фотографий и патефонных пластинок. Плюшевый медвежонок кувыркнулся с кровати. Упала коробка — на половицы просыпались игральные карты. Покатился клубок ниток.
Девочки вертели головами.
Бах! — Дверь захлопнулась, отсекая их от коридора и защиты.
Аня завизжала. Руки схватили ее сзади. И они были слишком ледяными и слишком сильными, чтобы принадлежать Кате. Пиковая Дама развернула свою избранницу и посмотрела ей в глаза.
Свеча потухла.
