Объяснений не последовало. Пожав плечами, Аня отворила ящик. Нож для резки овощей упал к ее ногам. Она нагнулась, положила нож возле мойки и достала чайные пакетики.
За окнами опять посерело.
— Вот ты, — сказала Катя. Она вынула из сумочки пудреницу и помаду — ту самую, которой Аня дважды рисовала дверь на зеркалах. Катя красила губы, глядя в зеркальце. — Представь, что ты — мужчина.
Аня отвела от пудреницы обеспокоенный взгляд.
— Допустим, представила…
— Ты бы кого выбрала: меня или какую-то чопорную помешанную на своем бизнесе тетку?
— Тебя… — Аня сказала первое попавшееся: ее больше волновала пудреница в руках подруги.
— Что? — выгнула бровь Катя.
Состроила угрожающую гримасу и повернула зеркальце к Ане.
Та рефлекторно отпрянула.
— Да не бзди ты.
Чайник запыхтел. Ветки скребли жесть.
— Я не бжу. Не бздю.
— Сказано же: ушла она.
Аня разлила кипяток по чашкам, опять спихнула на пол нож. Отнесла чай подруге. Катя закрыла пудреницу и выключила музыку.
— Как считаешь, — спросила, хитро щурясь, — могла бы я стать твоей мачехой?
— Мачехой? — Аня рассмеялась. — Что за бред?
— Да так… шутка.
Аня поискала глазами нож. Деревянная рукоять торчала из-под холодильника. Она встала на колени. Белоснежная дверца отразила Анино лицо. Она всмотрелась в пластик.
— Эй, ты чего? — спросила сзади Катя.
— Ничего.
— Я же прикололась про мачеху.
Аня наклонила голову к плечу, следя за тем, как повторяет ее позы зеркальный дублер.
— Малая, ты там уже минуту стоишь. Не пугай меня.
Аня подобрала нож и стиснула в кулаке. Кто-то посторонний подумал внутри ее головы:
«Я даже не начала тебя пугать, сука».
— Развалюха долбаная. — Антон открыл дверь, впуская в салон запах сырой земли и палой листвы.
— Ничего, — сказал Смирнов. — Я не тороплюсь.
Антон гадал, заявил ли хозяин об угоне автомобиля. С уходом демонов не сгинули, увы, житейские проблемы. Напротив, их стало гораздо больше. Увещевать разъяренного Глебыча. Спасать мастерскую. А Марина? Столько всего надо отремонтировать — и речь не про машины. У него появился шанс заново склеить отношения. Научиться быть счастливым — сложнейшая из наук.
«И побриться», — прибавил он мысленно к перечню срочных дел. Потер щетину, вылезая из «вольво».
Моторный отсек окутало облако пара.
— Закипела, дрянь. — Антон огляделся.
Странная тяжесть навалилась на плечи, испарина выступила под одеждой. Он узнал это место. Переплетение ветвей, влажно поблескивающие стволы осин, мусор в траншее и болтающийся на полосатом ограждении моток проволоки. Здесь он припарковался вчера, разговаривая по телефону с Мариной. И здесь видел Пиковую Даму — в буреломе за отбойником.
«Не дури, — воззвал он к здравому смыслу. — Эти дебри одинаковые везде, ты ошибся».
Но торчащие так и эдак сучья, ощетинившийся кустарник, узкие дупла говорили об ином. Вон там стояла ведьма, а из магнитолы играла ее колыбельная.
Антон прислушался, но уловил лишь шорох хвороста и карканье ворон.
— Все в порядке? — спросил Смирнов, опуская стекло.
Он тоже казался напряженным и тоже то и дело косился на осины.
— Конечно. — Антон разогнал рукой пар. Склонился, скрестил на груди руки. Под капотом на воздушном фильтре лежало разрезанное кусачками кольцо. Металлическая буква «с», инкрустированная красным камушком.
«Как оно тут очутилось?» — задрожал Антон.
Он вытащил безделушку, брезгливо, как дохлятину.
— Предвестник, — сказал Смирнов, подходя.
Его взор бегал по деревьям.
— Разве Катя не выбросила кольцо в форточку?
— Выбросила. А я выбросил второй раз — на выезде из поселка.
— Но тогда… — Антон не хотел принимать правду. Он вперил взгляд в Экзорциста, выпрашивая опровержения. — Ты же сказал, что все кончено.
— Простите, — горько ответил Смирнов. — Нам надо срочно найти вашу семью.
— Малая, что случилось?
Аня не реагировала. Стоя на коленях перед холодильником, она тихонько стукнулась лбом о дверцу. Катя нахмурилась, отставляя чашку.
— Анют, прекращай, а? Не нужен мне папка твой, не претендую. Это мой загон был, очень дурацкий. Я же понимаю, что он вас любит.
Аня толкнулась головой в японское чудо техники. Катя не заметила, когда она успела подобрать нож. Ударяясь о холодильник, Аня одновременно тыкала лезвием в паркет.
— Вот теперь мне реально страшно.
Катя встала у дверей. Воспоминания замельтешили лошадками вышедшей из-под контроля детской карусели. Слепая Вероника снимает очки, демонстрируя выскобленные глазницы. Матвей плавает в медном гробу, через край перехлестывается жижа — это сцена из сна, но она невероятно яркая. А вот уже реальность: дача Рюминых, адская ведьма пляшет и двоится в зеркале. Щупальца опутывают комнату, но Катя ковыляет к окну через мрак…
Они же победили… отреклись от Пиковой Дамы…
А Анька просто так шутит. Мстит за дурость про мачеху. Поделом заигравшейся в стерву Катьке…
— Малая, кончай, а?
Катя протянула к девочке руку, но, помешкав, убрала. Нож, звякая, вклинивался между досок. Острые лопатки проступали под кофтой. Аня издавала еле слышное скрипучее мычание.
