Пару раз Романов загорался создать паровую машину. Но всякий раз отступался от этого. Оно только с виду кажется, что тут ничего сложного. А как только начинал прорабатывать вопрос более детально, то приходил к выводу, что это изобретение уж точно преждевременное.
Зато машины на конной тяге, совсем другое дело. Хотя бы потому что, основным материалом тут может быть дерево. Все же железо слишком дорогой товар. А уж о стали и говорить нечего. Последняя, кстати, приносит не меньше трети от всех доходов казны. И подати великому князю Романов платит по большей части не серебром, а сталью. Так что, ни о каком паровике не может быть и речи.
— Я краем уха услышал, что ты велел в токарной мастерской спешно ладить прялки в больших количествах. И якобы они пойдут в стойбища степняков. А еще, будто в Пограничный вскорости прибудут половецкие женщины и девицы обучаться прясть по новому, — пока они шли к дому Леонида, произнес он.
— Верно, — подтвердил Михаил.
— Значит вопрос с пряжей для твоих ткацких станов решится, в продолжении моей работы над прядильной машиной нет никакого смысла.
Вообще-то, по требованию Романова именно это изобретение было у грека в приоритете. Но порой случается, что ты упираешься в проблему, которой не находится решения. Когда это случилось, Михаил предложил отпустить ситуацию и отвлечься, переключившись на что-нибудь другое.
Так Леонид внес целый ряд усовершенствований в в косилку и даже в конструкцию токарного станка. Создал механические молотилку и веялку с все тем же приводом. Понятно, что идею подал Михаил, но в деталях разбирался уже сам Леонид. Причем делал это весьма споро.
Идея с судном на конной тяге витала в воздухе уже давно. Суда-то с гребными колесами пользовали уже не первый год. Но до того вполне хватало и гребцов. Суда небольшие, грузоподъемность достаточно скромная, как в общем-то и грузооборот. Так то, реальной потребности попросту не было.
Но с появлением такого материала как цемент ситуация изменилась. На Руси начался самый настоящий строительный бум. Потребность в цементе росла день ото дня. А как следствие и в угле, который превратился для Пограничного в экспортный товар. Даже при его закупке, цемент получался куда дешевле, чем при использовании дров. Уж больно высоким получался расход.
Для большей прибыльности, нужно было увеличивать объемы перевозок. Вот и предложил Михаил использовать конную тягу на судах. Когда еще Леонид измыслит прядильную машину, которой, кстати, можно заниматься и параллельно. А тут практически все готово. Только и того, что приспособить известный механизм к новым условиям.
— Стоп. Леонид, давай ты не будешь путать теплое с мягким, — остановившись, с протестующим жестом произнес Михаил. — Я тебе сказал, что прядильная машина мне не нужна?
— Нет, — ответил механик.
— Так к чему тогда твои выводы?
— Но зачем тебе она, если кочевники станут поставлять пряжу в огромных количествах?
— Уж поверь, я найду куда ее использовать. Да хоть стану продавать просто так, для вязания. Словом, не забивай себе голову разной ерундой, и выдай мне наконец прядильную машину.
— Я понял.
Испытания прошли успешно. Всего лишь две лошади без труда перемещали судно с двумя гружеными баржами, в роли которых пока выступали армейские понтоны. При этом они выказывали куда большую резвость, чем прежние суда. Как оказалось, грек внес усовершенствование в передаточный механизм.
Покончив с делами, невероятно довольный собой, Михаил вернулся домой. Жена встретила его насмешливым взглядом.
— Что? — вздернул брови он.
— Ты такой довольный, как ребенок, которому подарили давно желаемую игрушку, — с улыбкой произнесла она.
— Я всегда доволен, когда получается создать что-то новое. Теперь наши суда смогут увозить больше, и двигаться быстрее.
— Еще больше и быстрее, — уточнила она.
— Нет предела совершенству, — отмахнулся Михаил. — И вообще, чем больше есть, тем больше хочется.
— Хм. Одна жена у тебя есть. Хочется еще.
— Жены мне и одной достанет, а вот еще от одной дочки я не отказался бы, — подступаясь к ней, с хитринкой произнес он.
— И что, даже не поужинаешь, — изворачиваясь, и отскакивая в сторону игривой козочкой, произнесла она.
— Ой простите, — тут же подалась назад едва появившаяся служанка, застукав господ за прелюдией.
— Стоп! — строго припечатал Михаил. — Что хотела?
— Там Борис Николаевич пришел, с какой-то женщиной.
— Проводи их в мой кабинет, — глянул на жену, почесал нос, — потом договорим.
— Если только ты опять не заявишься глубоко за полночь, — наигранно надулась она.
— Ну ты же не позволишь мне засиживаться одному и составишь компанию. Кто же тебе мешает быть настойчивой.
— Только если ты сидишь за табличками. Да и то, отвлекать тебя не хочется. Поэтому я сижу в сторонке, пока мой бессовестный супруг не решит, что пора бы уже и спать ложиться.
— Обещаю, сегодня этого не будет.
— Ты обещал, — ткнув в него пальчиком, наигранно требовательным тоном произнесла она.
