— А не вернулся, потому как память мне отшибло. Кто я, откуда, какого роду, ничего не помнил. Подобрал меня купеческий караван. И коли дело такое, то и похолопил меня купец. А два дня спустя, напали на нас лихие. Пока дружинники дрались, я подхватил лук, да и подстрелил троих. Оказалось, что я на загляденье мечу стрелы. Старший дружины приметил это, и взял меня к себе. Торговец противиться тому не стал, потому как вои отстояли его караван, да и я в стороне не остался. В бою том их вой пал, вот и дали мне его имя, Михайло.
Принесли заказ, и Романов тут же вооружившись ножом, подступился к исходящему паром мясу. Отрезал кусок, отправил его в рот. Запил пивом. Не таким добрым, но и не моча какая. Серединка. Нормально. Милош так же налегал на еду, поглядывая на собеседника.
— Сходил я с ними на Русь, да вот обратно вернулись. А тут на торжище Марыся меня признала. Поначалу-то я ничего не помнил, но как побежала она от меня зареванная, так и вспомнил все. Пошел вслед. Но открываться не хочу.
— Отчего так? Поди жили-то душа в душу.
— Дружина думает, что я вой, коего ограбили, просто не помню этого. А как прознают, что я из холопов, глядишь и отринут еще. А мне нравится новая жизнь.
— И как нам быть?
— Посекли бы в тот день дружину, коли я не вмешался бы. Как подстрелил первого, так весы и закачались, со вторым, чаша в нашу сторону начала клониться, а с третьим и в конец перевесила. Потому все взятое с тех татей мне и осталось. Вот, — кошель глухо брякнул о стол монетами. — Здесь с лихвой и за выкуп семьи, и за утраченное твое добро, и подать за клин земли, на десять лет вперед.
— Хм. А не боишься вот так, келейно со мной рядиться? Поди домой-то не вернешься. А ну как обману.
— Не обманешь. Крут ты норовом, Милош, но живешь по чести. А потому вот, — на стол лег второй кошель. — Это деньги для моей семьи. Там достанет на то, чтобы поднять новое подворье от избы до сохи. Еще и останется. Можешь рассказать им о том, что со мной приключилось, но только когда вернетесь домой. И еще скажи, что навещу их к концу будущей весны. Сейчас никак.
Вот так. Чтобы не особо расслаблялся и помнил, что Михаил еще вернется, да проконтролирует, как тот выполнил условия сделки. Склонности к обману прежде за ним не водилось. Но мало ли как оно обернется, когда Милош заглянет в мешочки. Там ведь и впрямь немалая сумма. Впрочем, и не достаточная, чтобы из-за нее поступиться честью. Разумеется, если Михаил правильно его просчитал на основе воспоминаний Лешека и личного впечатления.
С другой стороны, это всего лишь деньги. Сдержит обещание, хорошо. Не сдержит, для семьи ничего не изменится. За год ситуация с заговором разрешится так или иначе, и Романов непременно навестит дом реципиента. И если вскроет обман, то владыке не поздоровится.
— Изменился ты Лешек. Вроде и месяц только тебя не видел, а ты совсем иным стал. И взгляд, и стать, и повадки. Не сознайся, что ты это ты, так пришлось бы мне виниться, что обознался, — покачав головой, произнес Милош.
— Говорю же, жизнь у меня пошла иная. И не Лешек я нынче, а Михайло, — вновь отрезая кусок мяса, поправил он собеседника.
— Добро. Сделаю все как ты о том просишь. Объявлю на общем сходе о случившемся с тобой, и о нашем ряде.
— Вот и договорились, — удовлетворенно кивнул Михаил.
Закончив трапезу, Романов направился к городским воротам. В городе ему делать попросту нечего. Все, что было намечено исполнил полностью. И даже сверх того. Так что, можно возвращаться на постоялый двор.
Он уже был у ворот, когда путь ему преградили трое дюжих воя, с явно недружественным настроем. Сзади подошли еще двое.
— Лешек? — поинтересовался старший.
— Михайло, — покачав головой, возразил Романов.
— А нам сказали, что ты беглый холоп Лешек, что обрядился в честного воя.
— Соврал вам тот, кто такое сказал.
— Князь разберется. Но то, завтра. А до того, в порубе побудешь.
— О! А что это тут творится? — удивился возникший ниоткуда Зван.
— Да вот, им сказал кто-то, что я беглый холоп.
— Кто сказал такую глупость? — удивился дружинник.
— Владыка Милош Крупа, — пояснил старший.
— Так он пусть сначала проспится, а там уж и несет околесицу.
— Я ничего не несу. Это мой беглый холоп, — произнес подошедший Милош.
— Ну так ты сам бы взял да и посадил его на цепь, коли он твой холоп. Поди сам-то вой знатный и десяток за раз таких уложишь, — не унимался балагур.
— Зван, не кипятись. Слово брошено, стража службу свою справляет, а князь завтра разберется. Ты вот что, расскажи обо всем Горазду, и подержи у себя мои вещи, — снимая пояс с деньгами, оружие и кольчугу, попросил Михаил.
— Это мне что же, тяжесть эту таскать за тобой? — возмутился парень, который к слову сказать был в обычной рубахе, разве только подпоясан мечом.
— Ну, вот так все получилось, — пожал плечами Михаил.
— Ла-адно, присмотрю. Только учти, с тебя потом пиво.
— Договорились. Ну что, ведите в поруб служивые. А ты, как там тебя, Милош, гляди, я этого тебе так не спущу.
