Только в этот раз ей попался неправильный клиент. Тело реагировало вполне ожидаемо. Потому как разум в его реакции не участвовал совершенно. Зато разум не желал поддаваться. Михаил смотрел на нее с нескрываемой иронией, время от времени переводя взгляд на Данилу.
Тот сидел в углу, попивая горячий сбитень. При этом взгляд его все больше мрачнел. Так как на все вопросы девки, у Михаила неизменно находился ироничный ответ. Порой прилетало и ее начальнику.
Наконец Строев усомнился в том, что в первой кружке имелось зелье. Достал из кошеля склянку и наполнив пустую тару повторно, щедро плеснул в нее новую порцию. Михаил с самым искренним видом поблагодарил его за горячий напиток, который теперь оказался куда вкуснее.
— Ну и как такое возможно? Ты выпил противоядие? И когда бы успел? Более часа минуло, как тебя схватили. Оно уже не подействует, — выгнав девку, произнес Данила. — Никак Федор нашел какое иное зелье?
— А может все проще. Скольких ты знал, кто мог противостоять зелью правды? — хмыкнув, поинтересовался Михаил.
— Только одного.
— Так может я и есть он.
— Михаил Федорович погиб. Я лично видел его в гробу. Да и не можешь ты быть им.
— Ну так, тело, это всего лишь сосуд, наполненный душой. Витал мой дух, витал, да волей господа оказался в опустевшем теле, из коего выбило прежний дух.
При этих словах, Данила непроизвольно перекрестился.
— Брось. Ты никогда не был особо набожным, — покачав головой, произнес Михаил. — Так что сталось с Петром, его семьей и Алией. А, Данила? Как так случилось, что вы с Федором и Ростиславом извели их всех?
— Ты не можешь быть Михаилом.
— Конечно не могу. Как не могу знать и о том, что однажды стрела пробила тебе мошонку, и повезло тебе лишь тем, что она была бронебойной, да я случился рядом. Чего смотришь, Данила? Ты спроси меня о том, что знать могли только ты и я. Мне конечно не сложно и самому, так как память у меня не в пример твоей. Да только откуда мне знать, что ты помнишь, а о чем уж накрепко позабыть смог…
И боярин спросил. Потом еще. И снова. Их игра в вопросы и ответы длилась чуть не час. Бывало и такое, что Данила бросал на Михаила победные взгляды, будучи уверенным в том, что подловил самозванца. Но после выяснения всех обстоятельств, оказывалось, что это именно его подвела память.
Наконец настал момент, когда Стоева оставили последние сомнения. Он долго стоял молча рассматривая Михаила и смотрел ему в глаза, стараясь понять необъяснимое. Постепенно в нем крепла вера в происходящее, что Романов отмечал, наблюдая за малейшими изменениями его выражения лица.
Наконец Данила принял решение, подошел к столу, налил в кружку сбитня. Плеснул туда из склянки зелье, и единым махом выпил. Сел на стул, и вновь посмотрел в глаза Михаила.
— Я тут достаточно долго. Ты все видел. Противоядие мне было не принять. Склянка с зельем была на виду. Как быть ты знаешь.
Пока не подействовало зелье, он вызвал из-за двери стражу, и приказал привести Ксению. Не прошло и минуты, как она оказалась в пыточной и с нее сняли кандалы. Михаил ободряюще улыбнулся, и указал на сидевшего боярина, на лице которого постепенно появлялось блаженное выражение. Она недоумевающе посмотрела на Романова, но тот только ободряюще кивнул, и опять показал подбородком на хозяина Озерного.
— Кто велел убить Петра, его семью и Алию? — видя, что Ксения довела клиента до нужной кондиции, поинтересовался Михаил все так же будучи прикован к дыбе.
— Мономах, — блаженно вздохнув, ответил Данила.
— Кто знал об этом?
— Федор и его подручные.
— А Ростислав?
— Он должен был захватить город, так, чтобы не придать его разору, арестовать князя с семьей. И представить их на княжий суд. Федор все сделал за его спиной. Потом выдал нескольких павших в сече за казненных убийц княжьей семьи.
— Зачем это нужно было Мономаху.
— Серебра от Пограничного стало поступать меньше. А ему его постоянно не хватало. Петр же воспротивился давать столько, сколько давал ты.
— Ты знал о том, что затеял Федор?
— Нет. Мне сказали, что князя будут судить и постригут в монахи.
— Откуда узнал?
— После провел свое дознание, и все вызнал.
— Для чего узнавал-то?
— Чтобы посчитаться с убийцами, когда придет срок.
— Так отчего же не посчитался?
— Ждал пока князь Ростислав перестанет сильно в нем нуждаться. Потому как кроме Всеволодова иной надежной опоры у киевского стола нет.
— И сколько ты еще собирался ждать?
— Недолго. Архипка уже набрал достаточно сил. Еще малость укрепится, а там и спрос учинить можно.
— А как твои люди смогли подслушать мой разговор с Ксенией? Я был абсолютно уверен, что это невозможно, — отрезая кусок мяса и отправляя его в рот, поинтересовался Михаил.
— Так они и не подслушивали. Они подглядели, — подмигнув, ответил Данила.
