Юрий размышлял о чудовищах с нижней палубы, не оставивших на нем ни единой царапины, но так похожих на смертоносных и кровожадных мьютов Изнанки. То и дело пробовал взвесить вину Элли, ответственную за появление и тех, и этих тварей. Каждый раз стоял по разные чаши весов, насыпая то обвинений, то оправданий. Тут же смотрел на себя со стороны, яростного и громадного, наседающего на девушку. И понимал ужас внутри себя, породивший агрессию. И ощущал тугой ком в глотке от осознания утраты последнего родного человека.
Неужели он сможет простить Элли?
Неужели он сможет прогнать ее?
Гарин тяжело вздохнул, подобные размышления ворочали свинцовые шары в его груди, мешая дышать, цепляя ядовитыми боками сердце.
Еще этот Высший со своим предложением, будь он неладен! И Император, который меньше человек, чем разумный клубок пиявок. Способный уничтожить мир, хотя не является частью его.
Но разве Элли сильно отличается от Суратова? Разве она не была там же, где побывал и он?
Проекция сознания на потолке представило шевелящуюся кучу извивающихся червей, собравшихся в лицо Элли — безглазое, чужое. Юрий с трудом стер увиденное, борясь с противоречиями в душе.
Болезненно поморщился, внезапно ощутив сквозь призму собственной тоски одиночество Элли — кем бы она ни была. И вся ее космическая мощь — лишь сила отчаявшегося духа, заключенного в теле хрупкой девчонки с большими глазами.
Которую он когда-то поклялся защищать.
Юрий сжал губы, приняв решение. Пальцами снял с себя тонкую, но удивительно тяжелую руку спящей Киры, как можно тише сполз с койки. Натянул комбинезон, на пороге оглянулся на Аоки — черный силуэт на фоне серых простыней. Разблокировал гермостворку и вышел в коридор. Поежился от налетевшего холодного сквозняка, уверенно и быстро пошагал в сторону офицерской палубы.
Пока шел, представлял Элли в углу темной каюты — разбитую, несчастную, плачущую. Одну со своими страхами, с голодным мраком, ползущим из трещин чужого мира. С чувством вины и обреченности…
Свет из приоткрытой гермостворки каюты девушки перечеркнул темный коридор белой полосой. Юрий взволнованно нахмурился, ускорил шаг.
Громкий смех заставил его застыть столбом. Смех плавно перешел в оживленный диалог — Юрий сразу узнал звонкий, чуть смущенный голос Элли, которой отвечал чрезмерно жизнерадостный голос молодого парня.
Иова Маракши!
Иова что-то пошутил, Элли что-то весело ответила.
Гарин отшатнулся, попятился, не сводя взгляда со светлой полосы на стене. Опустил голову, ощущая неприятное покалывание в груди. Ссутулился, засунул руки в карманы и побрел обратно.
Вновь раздавшийся смех показался ему плевком в спину.
* * *
К очередной Арке «Полынь» добралась брошенной в холодный океан бутылкой, по горлышко наполненной раздражением и сумраком. Редкий день обходился без ругани и зуботычин — впрочем, командиры на местах пока что справлялись. Усталость экипажа ощущалась физически, некоторые уже откровенно тяготились полетом. Помимо прочего, многих пугала атмосфера на борту, пропитанная переживаниями и самыми черными фантазиями.
До этого дня Юрий старательно избегал общения с Элли, демонстративно уходил, стоило им оказаться в одном помещении. Девушка поначалу делала попытки заговорить с ним, искала встреч, посылала долгие взгляды и неловкие улыбки. Но каждый раз натыкаясь на холодную отстраненность, сдалась, а спустя время и вовсе пропала. И Гарин уже не знал, что его злило больше — ее навязчивое внимание, или то, что он больше не мог ее видеть.
Все же его внутренний зверь недовольно рычал под потоком сомнений и старых обязательств.
Но то было долгими бессонными ночами. Днем зверь то и дело являл свой оскал окружающим, дергаясь на коротком поводке.
Маракши преградил ему дорогу слишком нагло и решительно, и Юрий коротко толкнул его в грудь обеими руками. Парень полетел спиной вперед, споткнулся о порожек рейтарского кубрика и со стуком приложился локтями и головой об пол. Застонал, ругаясь сквозь зубы, перевернулся на колени, ощупывая затылок — сквозь короткие волосы пробивалась кровь. Через плечо бросил осуждающий взгляд на застывшего в проеме Гарина.
— Какого хрена, Ю? — вопросительно прогудел подошедший Рэнт.
Из глубины кубрика подтянулись еще рейтары — вылезший из своей капсулы взъерошенный Бодров, вставший из-за стола Журавлев и заинтересованный Зарыга с чашкой чего-то дымящегося в руке.
Юрий окинул их взглядом, остановился на поднимающемся Иове — тому уже помогал Андрей, разглядывающий ссадину на голове товарища.
— Юра, — требовательно повторил ауг, сложив руки на груди. — Что произошло?
— Ничего, — коротко ответил Гарин. — Не разошлись в коридоре.
— Иова, — Рэнт не удовлетворился ответом Юрия, повернулся к Маракши, вопросительно подняв бровь.
Парень с притворным оптимизмом ухмыльнулся, махнув рукой — мол, не обращайте внимание, ерунда. Ехидно проговорил:
— Пол скользкий, да я корявый.
— Коридоры узкие, рэй-мичманы широкие, — в тон Иове высказался Батор, отхлебывая свой напиток. — Действительно, довольно типичная ситуация.
