– Скорее всего, то же самое, иначе отец никогда бы не стал говорить об этом вслух.
Андроник остановился и с интересом покосился на Котаколона:
– А почему им так важно завоевать расположение скифа?
– Речь идет о вере, Андроник. Говорят, что в этом браке заинтересован не только басилевс, но и патриарх.
– В каком еще браке? – удивился Комнин.
– Сиятельную Елену прочат в жены князю Юрию Суздальскому, одному из самых могущественных владык Руси. Князь Андрей доводится Юрию сыном и от его слова зависит многое в грядущем союзе.
– Что еще? – пристально глянул на Алексея Комнин.
– Басилевс заинтересован в добрых отношениях между князем Андреем и Фридрихом Швабским. Мы должны убедить руса, что наша дружба с алеманами нерушима. И никакие происки папы Евгения не помешают союзу Германии и Византии.
Андронику ничего другого не оставалось, как только развести руками. Конечно, божественный Мануил вправе ждать верной службы от своего ближайшего родственника, но нельзя же ставить перед ним невыполнимые задачи. В конце концов, Андроник не маг и не чародей, он всего лишь комит, то бишь чиновник второго ранга, вынужденный смотреть сверху вниз на сиятельных особ.
– На кого это интересно ты смотришь снизу вверх? – удивился Котаколон.
– На Иоанна, – усмехнулся Комнин. – Наш севаст никак не хочет смириться с тем, что в постели его родной сестры спит простой комит. А возможно и два комита. Ты что об этом думаешь, Алексей?
– Не понимаю, о чем ты говоришь, Андроник, – пожал плечами Котаколон.
– Просто к слову пришлось.
