Бойцы задвигались более осмысленно. Тускло блеснуло колюще-режущее и рядом со мной зашуршало, задышало. Позиция заняты, колесница надежным холодком подпирает плечо.
На территории повторно грохнуло — взвился огненный всполох, разметав тени. С десяток выстрелов переплелись с уходящим эхом взрыва. Сука, что-то серьезное, что-то нехорошее… От сарайчиков клана Вобля послышались крики встревоженных людей и отрывистые команды.
— Держим позицию, — надавил голосом. — Целим подходы.
Перестрелка сместилась, наполняясь объемом — звуки метались меж стен, путая картину. А функция спелась с чуйкой и подвывала на повышенных оборотах.
Дыхание у бойцов нехорошее — нет правильной ритмики.
В проход, что вел от провала выплеснуло с десяток теней — выплеснуло грамотно, с использованием тактических укрытий, короткими бросками, что усложняло прицеливание.
Прежде чем я успел скомандовать, неизвестные дали залп из шмалабоев с достаточной примесью огнестрела. Дистанция далеко не оптимальная, выстрелы не прицельные, но хреново другое. Ушлепки метили в позицию смены № 7.
Ну так здравствуйте, суки.
Окончание главы 12)
О борт Марты искрой чиркнул рикошет, резанув коротким звоном.
— Пригнулись! — рыкнул бойцам.
Настроение дурное и злобное — как всегда при незапланированном пробуждении. Хочется, сука, насаждать и заносить.
Треснула расщепленная оградка, крики и топот множились, сплетая хаос и тьму — сплав, в котором легко царить призракам.
Вражеский залп. Топот.
Тени сместились, старательно подавляя огнем — прям раздражает непривычная грамотность противника. Точнее отвык от необходимости избегать кинжальной атаки — когда жмешься к укрытию под трескучей канонадой и ждешь мгновения — той самой секунды для адекватного ответа.
По щиту Замеса ушел искристый зигзаг попадания — звук нетипичный, позволивший врагу определиться. Умник подогнулся, рядом вздрогнула Фрау.
А пожалуй, достаточно.
Нападавшие, в отсутствие реакции жертв, вошли в ритм — бросок, нырок, выстрел, смещение. Психология заточена на повторяемость того, что работает. А повтор позволяет упредить.
— По команде, — прошипел сопящим бойцам.
Две секунды, три…
— Огонь.
Могло случиться лучше, если уж быть откровенным. На нерве подопечные немного поторопились и попал только Замес, отправив бегущий силуэт в скомканное падение. Захрустела галька и хриплый голос рявкнул:
— На семь и на пять!
Уже интереснее. Тогда как вам, блять, мое на двенадцать?
Стрелял с отсечкой, чтобы на душевном подъеме не опустошить рожок. Коротко доводил стволом, выходя на намеченные вектора, и заносил гостинцы. Три-четыре попадания могу записать, вот только выстрелы обозначили проблему наличия пассивной защиты. Сучата теряли рвение, но поднимались.
— Крыса, право — обходишь по флангу, ждешь моей атаки. Шест, Замес, первый выплеск на щиты и ответный удар. Ива, Фрау, на колесницу — к броне на две четверти, стрельба по готовности.
Главное держать тон, не позволяя бойцам усомниться. Вражины рвутся к позиции, которую мы шикарно засветили — теперь полумрак лишь досадная помеха упырями, возжелавшим крови.
Я ошибся.
Боестолкновение на сокращенной дистанции в первые же секунды показало, насколько я неправ и куда могу засунуть боевую раскадровку, намеченную на инстинкте.
Улучив момент, когда противник чутка сбавил напор при перезарядке, медик и кулинар прыгнули на борт, переваливаясь в укрытие. А следом захотели подарить врагу выстрел. Вот только пригнулись недостаточно, что спишу на адреналин, поднимающий тела в жажде стрельнуть и нивелировать.
Женщины вскинулись над бортом, и противник воспользовался — жахнул из подручного короткоствола, наплевав на перезарядку, — увидел возможность и воспользовался.
Марта скрежетнула, качнувшись, и санитарку опрокинуло на груз.
— Ива!
Минус стрелки, отметил на автомате. Анализ минимальный, на грани удержания — принять к сведению и откорректировать маневр. Почти, сука, на автопилоте.
Замес постарался приподнять щит, чтобы прикрыть копошение в телеге — тусклый отблеск костра скользнул по металлу, обозначая траекторию. Легко различимо и грех не заметить. Последующие вспышки выстрелов занесли гостинцы умнику в ноги. Крик боли слился со стуком тела.
Еще левее. Я ударился о штабель, рванул на пару метров, ныряя в позицию флангового удара. Цели взяты, готов работать. АК послушно дрогнул, отрабатывая. Хриплые подвывания смешались с хрустом и глухими шлепками.
Еще левее!
Что-то быстрое мелькнуло на периферии — определенно крупнее Крысы и внушающее тревогу. В абрисе стремительного силуэта скупо блеснула сталь. У гостей есть аэро… А у нас есть автомат.
Черкнул очередью диагональ, уходя в короткий кувырок назад. На финише застопорился в полуприседе и оформил противоположную отсечку — вроде крест-накрест. И сразу скользящий бросок, что вывел к неуверенно замершей цели.
Невысокий мужичок преодолевал — сочился кровью из двух дырок в отвороте куртки и пытался сорваться в движение, медленно опускаясь на колени. Подергивался марионеткой, пуча мутный глаз.
