Обед вышел знатным. Ждан в благодарность за дочку не жалел съестного. Была сладкая каша из местного зерна, пироги с рыбой, суп, напоминающий наши щи, стояли судки с солёной икрой, с ягодами и маринованными грибочками. Основным блюдом был целиком зажаренный гусь. Ждан вытащил местную брагу, настоянную на меду, и она оказалась коварной. Пилась, как квас, а по мозгам ударяла… Я со стола подкидывал угощение Багире, а мельник в подпитии удивлённо смотрел на пищу, которая сама исчезала с пола.
– А к-куда это еда пропадает? – икнув, поинтересовался он.
– А это наш добрый дух, – ответил ему я. – Багира, покажись.
Она проявилась из воздуха, с удовольствием уплетая пироги с рыбой.
– Надо же, похожа на кошку… или нет, на собаку… Но я сразу понял, что это добрый дух! – гордо поднял он палец вверх. – Ибо всем известно, что злой дух ест только сырое мясо грешников и пьёт кровь невинно убиенных младенцев.
«Ну, слава богу, – подумал я. – Багиру приняли и не испугались».
За столом общались на разные темы. О ценах, об урожае, о политике и короле. И если в первых двух вопросах Ждан был вполне компетентен, то вот о политике и монархе он практически ничего не знал. Кто с кем воюет, у кого армия сильнее, кто владеет волшебными предметами – ему было просто не интересно. А уж тем более он никогда не слышал о человеке с именем Николя Маммон, как и о его наследниках. Но, узнав, что мы хотим навестить местного барона, мельник посоветовал нам сменить одежду, очень уж она у нас странная. В такой, мол, даже в приличную таверну стыдно зайти. А узнав, что мы не прочь это сделать, тут же решил потащить нас к местному мастеру, всячески нахваливая его. Мы пытались утихомирить его, предлагая пойти завтра, когда хмель спадёт, но Ждан не мог сидеть спокойно, душа его горела немедленно сделать нам приятное дело.
До суконного мастера было недалеко. Нам так даже в пользу. На свежем воздухе хмель потихоньку выветривался и голова прояснялась. Дом мельника стоял обособленно от городской слободы. И когда мы вошли в гущу строений, на нас мгновенно обрушился весь неприятный запах скученного жилья: навоза, нечистот, гари и гнили со смесью едкости кожевенных мастерских. Я заметил, что Нийя даже прикрыла лицо воротом комбинезона. Я сам с трудом сдерживался, чтобы меня не стошнило.
Дома в слободе были в основном каменные с очень узкими оконными проёмами, хотя периодически встречались здания, сложенные из брёвен, но по архитектуре они резко отличались от дома мельника. Некоторые были сложены из плохо обработанного камня, другие обмазаны глиной, но все несли печать мрачности и скрытности. Казалось, владельцы подобных построек старались спрятаться от взора соседей. Кровля чаще была деревянной или из тёса. Редко где мелькали черепичные крыши. Прохожих почти не было видно. Нам попалась лишь пара простых работяг, несущих тяжёлые баулы, да пара стражников в помятых ржавых кирасах. Из оружия у них висели на поясе мечи, а в руках они держали деревянные копья с зазубренными металлическими наконечниками. На нас они не обратили никакого внимания, потому что еле держались на ногах, допивая в подворотне кувшин с вином.
Хорошо, что дом местного портного стоял чуть в стороне и на возвышенности, где ветер сдувал неприятный запах. Когда мы дошли до него, я был совершенно трезвым, городское амбре прочистило мои мозги не хуже нашатыря.
Тишлинский кутюрье был худощавым, невысокого росточка. Одетый по-простому, в прямые тёмные штаны и светлую рубашку навыпуск, подпоясанную обычной верёвкой, он напоминал босяка, если бы не наброшенный на шею мягкий швейный метр. Но стоящие в его комнате манекены, выточенные из дерева, были наряжены в очень стильные камзолы, что говорило о нешуточном мастерстве этого неказистого человечка.
А Ждан всё нахваливал мастера, рассказывая нам, что пошив одежды у Жюля заказывают даже герцоги. И этот портной известен аж в соседних королевствах. Представив нас как лекарей-путешественников, он попросил маэстро изготовить нам достойную одежду. Услышав, что мы можем врачевать, портной взмолился помочь его сыну, который недавно попал под телегу и сильно покалечил ногу.
Он провёл нас в соседнюю комнату, и мы увидели лежащего на кровати очень бледного молодого человека, мучающегося от боли. Нога его была примотана к палке белыми тряпками, на которых проступили кровавые пятна, а в воздухе витал очень специфичный запах гниющей плоти. Размотав импровизированную повязку, мы увидели, что рана на сломанной ноге начала гноиться. Сергей протянул руку над раной и нажал кнопку на своих часах. В воздухе появилось изображение ноги в разрезе, где было видно, что кость пытались вправить, но неудачно, не очистив все осколки.
– Вот где накосячили ваши умельцы, – указал он на перелом отцу. – Сейчас исправим. – Он нажал другую кнопку на часах и положил их поверх раны.
