Светлые волосы и без того растрёпанные, а с одной стороны и вовсе колтуном свалявшиеся, встали дыбом. И смотреть в стену стало ещё труднее. Голый, здоровый, будто шкаф. С валунами, буграми, шарами и Седьмой только знает чем ещё мышц… Об живот его, кстати, запросто можно белье стирать — как доска у прачек, честное слово! Заспанный, лохматый и с ребристым следом от подушки на щеке. Мечта, а не мужчина.
Да и, вообще, как тут не пялиться? По пояс голого оборотня Каро видеть доводилось. Но целиком он производил совсем уж грандиозное впечатление.
— Каро?
Кажется, эта воплотившаяся, пусть и не слишком приличная… Да что там? Вовсе уж неприличная, а местами даже постыдная мечта ещё и говорила.
— Да, прости. Я… отвлеклась и…
— Отвлеклась, значит? — как-то нехорошо прищурился Мастерс. Курой бы точно снова попятилась, а может даже и бегом побежала, наплевав на все травмы. Да вот только Рон её по-прежнему за локоть держал. И отпускать не собирался. — И что тебя отвлекло?
— Может, ты хоть штаны наденешь? — пролепетала теург.
— Надену, — грозно пообещал Мастерс, втаскивая слабо сопротивляющуюся девушку в квартиру. — Вот как только, так и надену.
И обманул, зараза. Вместо того чтобы одеваться идти, сыщик захлопнул дверь и прижал к ней девушку с такой силой, что у Каро в лопатках ёкнуло. Навис живой, двигающейся, дышащей горой.
— Можешь в подъезде подождать, — шепнул рядом.
— Подожду, — согласилась Курой — и собственного голоса не узнала.
Не то чтобы придушенный — вовсе какой-то замогильный. И тоже, между прочим, наврала. Не пошла обратно на лестницу, а погладила булыжник — там, где у нормальных существ грудь находится. Валун оказался тёплым, гладким и внутри него, где-то в глубине — гулко и не слишком ритмично сердце бухало.
— Всё ещё можешь… — и у оборотня голос на октаву съехал.
Вероятно потому, что в квартире не слишком тепло было.
— Хорошо, — кивнула теург и даже голову подняла.
Правда, в глаза Мастерсу посмотреть так и не решилась. Впрочем, его губы тоже внимания стоили.
— Каро…
Нет, то, что блондина хлебом не корми, только дай поиздеваться, тега давно знала. Но это уже на пытку походить начинало. Пришлось брать ситуацию в собственные руки. То есть, сграбастать оборотня за волосы, нагибая упрямую башку, и целовать самой. Всё равно не слишком удобно получилось, уж чересчур здоров. И теургу ничего не оставалось, кроме как запрыгнуть на Рона, обхватить и руками, и ногами — не из нежности, а чтобы не свалиться. Спасибо, хоть поддержать догадался. Зато так целоваться было гораздо комфортнее. И даже кусануть его за шею, под самым ухом, о чём, Курой, оказывается, давно мечтала, удалось.
Было дело, промелькнула мысль: что о такой выходке оборотень подумает. Но мелькнула, да и пропала. Потому что Мастерс, кажется, ни о чём думать не собирался, да и Каро не дал.
Спина Мастерса, горой возвышающаяся над матрасом, вздрогнула и плечи затряслись. Девушке сначала даже показалось, будто ей примерещилось. Но нет — оборотень действительно всхлипывал. Тоненько так, по-щенячьи и очень-очень жалобно.
Сказать, что тега перепугалась — ничего не сказать. Такого ужаса Курой в жизни не испытывала. И такой растерянности. Что делать? Что говорить? Потянулась было погладить его по монументальному плечу, да отдёрнула руку — вдруг хуже сделаешь? Села, натянув сбившуюся в ноги простыню до подбородка.
— Рон… — позвала негромко, почти шёпотом.
Нет ответа. Только всхлипы судорожней стали.
— Рон, да что с тобой? — Каро и сама уже готова была разрыдаться.
— Теперь ты меня бросишь, — донеслось из подушек глухо.
— Почему? — опешила тега, обеими руками пытаясь убрать за спину колтун, в который волосы превратились.
— Вот только не надо меня утешать! — проскулил Рон. — Знаю я вашу подлую тегскую породу. Получила, чего хотела, а теперь ручкой помашешь! Говорила мне мама, что до свадьбы ни-ни, а я… Теперь ведь бросишь, скажи, бросишь?!
Оборотень повернул голову, но под чёлкой теург лица всё равно не разглядела. Только глаза — зелёно-жёлтые, как вызревший крыжовник и абсолютно сухие.
— Или жениться будем? — выдержав паузу, серьёзно поинтересовался Мастерс. — Конечно, в твоё благородство веры нет. Но не можешь же ты просто так бросить обесчещенного юношу?
— Какого юношу? — и до этого момента Каро соображала не слишком хорошо, а тут вместо мозгов и вовсе чёрная дыра образовалась — пустая-пустая, без искры сознания.
— Обес-че-щен-ного, — с расстановкой повторил Рон. — А как это ещё назвать? Ворвалась ко мне домой. Можно сказать, в постель прыгнула. Даже на соблазнение время тратить не стала, изнасиловала практически.
— Я?!
— А здесь кто-то третий был? — округлил глаза Мастерс.
— Придурок! — с облегчением выдохнула Курой. — Идиот! Кретин!
Тега пихнула кулаком в сыщицкое плечо, но хоть оборотень и пискнул, морального удовлетворения это не принесло — всё равно, что стену толкать. Заехать подушкой оказалось куда приятнее.
— Вот, ты меня уже избивать начала! — взвыл Мастерс, пытаясь одной рукой — и далеко небезрезультатно — отбить атаку. — Скоро вовсе на цепь посадишь! На хлеб и воду!
