— Просто эта девушка охотно согласилась нам помочь, — не слишком уверенно попытался оправдаться следователь. — И на гипноз согласилась. Причём работал с ней собственный отец. Этикетки на склянках с лекарствами она вспомнила и фамилию аптекаря тоже. С ним уже поговорили. Мэтр подтвердил: фея с рецептом на пилюли приходила не раз — в течение года регулярно появлялась, потом пропала. Осталось им только очную ставку устроить. Но, думаю, девушку фармацевт опознает.
— То есть всё-таки врач, а не аптекарь? — уточнила Каро. — А где она рецепт взяла?
— А у милейшего доктора из пансионата, — видимо, коньяк обладал непревзойдённым успокоительным действием — про то, что ему тега следует опасаться, Гиккори явно забыл. — Как и по каким мотивам он решил феечке помочь, ещё предстоит выяснить. Старикашка твердит о том, будто Эрия покалеченную собачку лечила, вот врач и решил доброй душе поспособствовать: сначала обезболивающее прописал, а потом яд, чтоб не мучилась животинка. Но, думается, не обошлось тут без шантажа…
— Ну да, — протянула Курой, — энергия юных тел.
— А может, той энергией и поделилась! — хмыкнул следователь.
— Господин Гиккори… — кашлянул Росс.
— Что? Ах, да… Прошу прощения, — инспектор смутился, подобрался. И бокал в сторону отставил. — Сестру, и так здоровьем не блещущую, наша прелестная Эрия потихоньку травить начала. Мышьяк плюс опиум — очень забавное сочетание. Отравление мышьяком вызывает боли и серьёзные недомогания. Только одурманенная маком девушка ни на что не жаловалась. А на вялость её никто внимания и не обращал. Старшая Олэан и так здоровьем не отличалась. Может, конечно, доктор пансионатский что-то и приметил. Но к тому времени, думается, он уже догадался, зачем феечке рецепт понадобился. И молчал, понятно. Только, видимо, папаша Олэан что-то такое заподозрил. Потому и забрал дочерей из пансионата. Наверное, решил старшую подлечить, а среднюю на короткий поводок посадить.
— Подождите, а откуда тогда у неё в спальне лекарства оказались? — снова встряла теург.
— Заботливый отец комнату Элии нечасто посещал. Только следил, чтобы средняя дочь туда не заходила. Но служанкам же никто не мешал за несчастной ухаживать.
— Или жениху, — тихо-тихо добавила Каро.
— Или жениху, — кивнул сыщик, старательно глаза отводя.
— По крайней мере, теперь понятно, откуда больное сердце взялось, — жизнерадостность оборотня сейчас казалась не слишком уместной. Но такой… поддерживающей, что ли? — Олэану тоже не с руки признавать, что его собственный дитёнок — убийца.
— Верно, — Гиккори, видимо, и сам того не заметив, снова схватился за бокал. Правда, пить его не стал — в руках крутил. — А Эрии пришло в голову, что если она останется единственной наследницей, да выйдет замуж за Алоа, то весь участок достанется ей. Поэтому через год она фокус повторила, отправив в Подземье младшую сестру. И выдав её за себя.
— Погодите! — теург аж в кресле подпрыгнула. — Вот тут не сходится! Зачем ей младшую за себя выдавать? Ну, отравила бы — и дело с концом. Земля-то и так ей целиком переходит. И что, Олэан ей так всё с рук спокойно спустил? Ну, убила и убила, мол: с кем не бывает? Ему-то не страшно было рядом с такой жить? Да и если сокровища действительно там спрятаны, то неужели фат надел племяннику бы отдал?
— Проще всего ответить на ваш второй вопрос, — развёл руками следователь. — Почему он дочери всё с рук спустил? И что Олэан сделать мог? Полиции её отдать? Тем более что смерть старшей феечки прикрыл, то есть тоже в преступлении замазан. Нет, наверняка какие-то меры предосторожности он принял. А, может, не верил, будто родное чадо его угробит. По поводу сокровищ Эрия сказала, что за пустырём присматривали. И решись фат вывезти клад, за ним бы проследили.
— Кто присматривал?
— Подследственная уверяет, что случайно нанятые молодчики, — опять на тегу странно покосившись, ответил Гиккори. — Ну а о замене собой сестры фея поясняет что-то не слишком внятное. Собственно о том, кто конкретно из сестёр умер, а кто жить остался, сообщили только вам. Ну, ещё и мать с сыном Иельон уверяют: были убеждены, будто умерла младшая дочь. А больше этим вопросом никто и не интересовался. Феи — дети воздуха. После смерти они прах по ветру рассеивают. Так что у девочек Олэан даже памятника на кладбище нет. И соответствующей памятной надписи тоже.
— Ладно, Седьмой с ними! Старшие и младшие — не важно, — махнул свободной рукой Рон, едва не выплеснув остатки чая. — Что там дальше?
