Ну да, вот про ждать Каро можно и не рассказывать! Один вон утверждал, что готов дожидаться до морковкиного заговенья. А сам на каждую мимо проходящую едва не кидается. Мужчинам верить — всё равно, что против ветра плевать. И толку, и пользы примерно столько же. Да и ощущения схожие.
Но как ни странно, по крайней мере, в этот раз фат её не обманул. Ресторана Курой толком и не разглядела. Встретивший их на крыльце солидный, как морж, метрдотель, провёл гостей полутёмным коридором в уютную комнату. Или стоило называть это кабинетом? Хотя больше всего помещение напоминало беседку в саду: деревянный пол, потолок, настоящие балясины и натуральный цветущий вьюнок. Лишь кусты и клумбы на стенах нарисованы.
В общем, всё очень мило и дико вкусно. Таких блюд теге пробовать не доводилось. Впрочем, как и в ресторанах бывать. Да и сам вечер оказался именно таким, как Алоа и обещал: приятным и непринуждённым. Даже поддерживать беседу теургу не приходилось. Фат небрежно, ненавязчиво и вполне успешно справлялся самостоятельно. В основном он рассказывал о цветах, духах и пряностях, в которых недурно — по его же собственному утверждению — разбирался. Причём рассказывал интересно, увлекательно.
И как-то очень незаметно вплетая комплименты Каро. Проделывал это господин Иельон с таким изяществом, что к десерту щёки теурга полыхали от смущения, как маков цвет. Но ей и возразить-то нечего! Комплименты комплиментами, а Алоа умудрился нигде не передёрнуть и не преувеличить.
Курой прекрасно осознавала, что её самым наглым образом охмуряют. А таяла, как снег на солнышке. Да и, в конце концов, она женщина или кто? Растаять уже нельзя? Но план мести и стряхивания с чересчур уверенного господина спеси всё равно разработала. Вот как только фат попробует её поцеловать, тут-то и получит. Тега придумала аж три фразы — одна лучше другой. Оставалось только выбрать самую убойную.
Не довелось.
Иельон, как и вчера, вежливо проводил девушку до подъезда, чмокнул ручку и поспешил откланяться, будто так и надо. Оставив тегу в горьком разочаровании и недоумении. Ну вот что этим мужчинам нужно? И как их понять? Сначала говорит, что хочет в постель уложить. А сам даже попытки не делает.
Оставалось только запомнить заготовленные фразы. Вдруг потом пригодятся?
Когда работодатель ищет волшебника, то чаще всего он находит сказочника.
Каро сжала кошмарный, расшитый бисером ридикюльчик с такой силой, что костяшки заныли. Облизала губы, которые казались непривычными, слишком тяжёлыми. И сплюнула — привкус вазелина осел на языке липкой плёнкой. Нет, помаду явно придумал сам Седьмой. И кто ей только пользуется по собственной воле?
— Струсила? — насмешливо поинтересовался Мастерс, навалившийся на стену за спиной теги. — Просто скажи, что тебе такое задание не по силам — и пойдём.
Ну да. Так она сюда и попала. Проклятый оборотень теурга на слабо взял. И ведь она сама прекрасно это понимает. Но согласилась же. Теперь отступать некуда.
Или всё-таки ещё можно и отступить?
— Ладно, пошутили — и хватит, — оборотень шевельнулся где-то там, сзади. — Я уже замёрз стоять. Пойдём. А в этот бордель мы как-нибудь по-другому пролезем, — Каро облегчённо выдохнула. Правда, постаралась проделать это так, чтобы Рон не заметил. — Актриса из тебя никакая, это я давно знаю. Да и по твоей перепуганной физиономии всё понятно. Только дело завалишь.
— Я завалю? — ощетинилась тега, благодаря всех семерых разом, что обернутся она так и не успела. Поэтому оборотень её благодарной мины и не увидел. — За собой последи. Между прочим, многие считают, что во мне масса талантов. Только для того, чтобы их увидеть, нужно избавиться от зашоренности!
— Ну, если один драный Седьмым фат — это многие, тогда я крысюк, — фыркнул блондин.
— А я всегда это знала, — вздёрнула подбородок девушка, стискивая сумочку — бисер обиженно скрипнул. — Ты и есть самый настоящий крысюк. Просто притворяешься оборотнем. Но не слишком успешно.
Выпалив последнюю фразу, тега решительно расправила плечи и шагнула из-под арки тёмного проулка. Дом терпимости, как застенчиво именовали его приличные граждане… Кстати, почему терпимости? Ведь к терпению такие заведения никакого отношения не имеют. Скорее уж наоборот.
Так или иначе, а этот самый дом терпимости маячил впереди, как скала, готовая в любой момент рухнуть теге на голову и похоронить под своими обломками. Его вызывающе-красные стены, сложенные из обожжённого кирпича, даже, кажется, покачивались. А наглухо закрытые деревянными ставнями окна выглядели куда более угрожающе, чем зарешеченные бойницы тюрьмы. Чёрная же лакированная дверь с латунным кольцом напоминала пасть чудовища, готового сожрать первого, кто рискнёт к ней приблизиться.
— Эй, детка, ты не на казнь идёшь, а на работу наниматься, — бросил ей в спину оборотень. — За такую походку, как у тебя, я бы и медяка не дал.
