Разумеется, когда Лиллия говорила, что я чёрствый землекоп, было обидно. Она вообще знала за какие струны дёргать. Один раз я ей пообещал цветы на новоселье, но позабыл. Забот было много. Так она всю жизнь припоминала. Я принимал это на свой счёт. Мужик сказал – мужик сделал. Ведь так? Только в этой формуле не хватает уточнения. Мужик сказал
До сегодняшнего дня я был уверен, что Лиллия достойная. Но жизнь всё расставила по своим местам. Помню, когда в двенадцать лет я пожаловался отцу, что со мной перестал дружить мой школьный приятель, он ответил: «Сынок, не переживай, грязь всегда сама отваливается».
– Антей, подожди, давай не будем усложнять…
Она всё ещё пыталась как-то разрулить ситуацию. Я посмотрел на таймер. Оставалось сорок пять секунд.
– Лиля, что это вообще за хмырь? Как он попал сюда?! Мне ему втащить? Ты только скажи.
– Дрищара, рот закрыл, иначе я не дотерплю до конца таймера.
Я был на взводе. Но остатки терпения удерживали эту лавину. Еле еле…
– О, господи, Паша, не надо! Просто уходи! – она уже обращалась к своему хахалю. – Просто уходи, я потом объясню.
– Почему я должен уходить? Я хочу понять, что происходит. Никто не может врываться в твой дом и ещё что-то предъявлять…
– Её дом?!
Я рассмеялся так громко, что они аж вздрогнули.
– Вы два клоуна, чёрт подери, почему я был таким идиотом… – я посмотрел на таймер. – У вас двадцать восемь секунд, двадцать семь, двадцать шесть…
– Господи, Антей, прекрати! – взмолилась она.
– Ты знаешь, что будет. Вам это не нужно. Тебя я не трону. А вот Пашка… Пашке худо будет. Худо будет из-за тебя. Потому что ты ему не рассказала. А у меня скоро сорвёт крышу.
Она знала, что будет. Она видела однажды. Она точно не хочет, чтобы ситуация повторилась.
– Всё, Паша, пошли, потом разберёмся. – она начала толкать его в спину. – Ну пошли же, дурак чёртов!
– Пф-ф, ещё чего!
Он сделал два шага в мою сторону и поднял руки, чтобы толкнуть. Фатальная ошибка. Резким движением, я сбил обе его руки вниз, сделал подшаг вперёд и на выдохе ударил в солнечное сплетение. Не кулаком. Ладонью. Но этого хватило, чтобы он рухнул на пол с грохотом, задел стеклянный кофейный столик и разбил его вдребезги своей дрищавой задницей. Бедный Пашка… Как же она нами двумя крутит. Крутила. Возможно, когда всё поуляжется, я даже с ним выпью по пиву, и мы решим наши разногласия. Впрочем, кого я обманываю? Меня на Земле больше ничего не держит…
– Умм-ф… – он лёжа стонал.
Я посмотрел на таймер. Лиля орала на всю квартиру.
– Зачем ты его ударил, Антей?! Ты псих, я всегда это знала, ты псих! Как в тот раз, после клуба! Зачем я только вообще на тебя потратила свои лучшие годы?!
– Ну смотри, пока ты задавала мне эти вопросы, прошло ещё восемь секунд… Итого, у вас осталось пятнадцать секунд. Зачем потратила свои лучшие годы? Странно ты характеризуешь период веселья, запоев, тусовок и бесконечных походов к твоим друзьям, чтобы пьяными играть в настолки. Я думал тебе нравится?
– Посмотри на себя! Ты маньяк!
Она помогала подняться Паше. Эх, Паша… Надеюсь, ты не повторишь моей ошибки.
– Десять секунд.
Они оба спешно вышли в коридор, надели обувь и покинули помещение. Я посмотрел на таймер.
– Ха, секунда в секунду! Была бы она такой пунктуальной, когда дело касалось наших свиданий.
Лиля никогда не приходила вовремя. Двадцать минут опоздания – это лучшее, на что я мог надеяться. А так обычно тридцать, сорок, пятьдесят, час. Она это объясняла тем, что наводит марафет, делает для меня красоту, ухаживает за собой, чтобы мне нравилось. Ха! Как я был слеп. Она всё это делала для себя. Да, девчонка была, как говорится, кровь с молоком. Стройна, изящна, тонкие пальцы, пышные волосы, упругая грудь, округлая, накачанная задница. Лиля знала, как себя подать, она умела привлекать внимание и что уж отрицать очевидное, была прекрасным манипулятором. Это факт.
Но сейчас мои воздушные замки обрушились. В животе все бабочки сдохли и смешались с желудочным соком. Трепет пропал. Эйфория сбросилась со скалы в пропасть. Понятия не имею, почему жизнь решила дать мне такой урок, почему я должен заплатить такую цену. Но кажется у меня наступила по-настоящему чёрная полоса.
Вакханалия чувств сменилась полный апатией. Я сел на диван. По телевизору шло что-то странное, какая-то мелодрама. Никогда их не любил, смотрел только ради Лили. Пришло время выключить. Я зашвырнул в экран коммуникатором. Плазма какое-то время мигала, затем под трещинами растеклась чернота, заполонившая всё пространство монитора. Я вздохнул с облегчением. Хорошо, что я сломал плазму, а не череп Пашки. Он этого не заслуживает. Он такой же дурак, как и я. Но что-то сломать было необходимо. Это естественный мужской позыв.
