В целом, ничего удивительного в его поведении нет. Это натуральный решала с подвешенным языком, без принципов, манер и авторитетов. В своё время повидал таких немало, но общаться на их языке мне до сих пор сложно. Всё-таки контекст взросления, условия и прочее… Я из другого теста.
Возвращаюсь на мостик, команда тут как тут. В центре лежат два прикрытых тряпками тела. Серега и Радон. Ткань уже знатно пропиталась кровью, дурной запах понемногу заполонял пространство, нужно было отправить их в открытый космос. Ден с Овцебыком принесли их в шлюзовую, положили в герметичный отсек, затем вышли.
– Наверное надо сказать что-то. – прошептала Герда.
– Да, я скажу. – ответил я.
Дальняя шлюзовая дверь открылась, тела мгновенно покинули шлюзовое пространство.
– Что ж… Радон Иванович Кобальт… Мы были недолго знакомы. Но вы успели меня кое-чему научить. Спасибо! – я прокашлялся, сделал паузу и продолжил. – Сергей Антипов… Покойся с миром. Ты пал в бою, товарищ, следующая остановка – Вальгалла.
Овцебык всё это время шёпотом молился, держа крестик в руках. Когда он начал перекрещиваться, и я сказал, про Вальгаллу, то повернулся ко мне.
– Вальгалла?
– Он был боец… Воин. Пал в бою. Возможно, он хотел бы там оказаться?
– А если не хотел? Вдруг он христианин?
– Да почем мне знать? Я вообще не знаю, что сказать…
– Тогда я скажу.
Овцебык встал на моё место, прочёл пару молитв, сделал какие-то ритуалы, мне непривычные, но из солидарности к покойным я повторил за ним, перекрестился и склонил голову.
Герда, Андрей и Ден тоже сделали всё, как по инструкции. Мы попрощались с умершими, и я собрал всех, чтобы сделать важную вещь. Произвести ревизию вещей, которые мы тиснули с инженерного шаттла Черезникова. Мы находились в единственном месте на борту (после столовой, которой уже нет), где было хоть сколько-нибудь свободного места для сбора персонала и ревизии.
– Так, Овцебык, ты у нас по провианту. Два месяца лёту, чем порадуешь?
– С Черезникова забрали не так много, в основном сухие таблетки.
– Сколько?
– На два месяца хватит, но с оговорками.
– Слушаю.
– По две таблетки на человека в сутки. Однако не всё время. У каждого из нас будет четыре дня за два месяца, когда надо есть одну таблетку вместо двух. Увы. Запасы очень скудные.
– Ну хоть вкусами порадуешь?
– О, вкусов навалом, – воспрял духом десантник. – тут тебе и рыбный, и куриный, и говяжий, есть даже с авокадо… Это, наверное, для девочек. – Он посмотрел с улыбкой на Герду.
– Сплошные стереотипы. – возмутилась она.
– Т-так, т-ты будешь с а-авокадо или нет? – вклинился Синицын. – И-иначе я съем. Я люблю авокадо.
– Буду! – внезапно воскликнула она. – Отложите авокадо для меня!
– Ну вот… А сколько шуму-то. – подвёл итог Овцебык. – Дальше. Следить за провизией и распределять буду я. Ключ от хранилища тоже у меня. Кто посмеет выйти за рамки, ваша лучевая кость выйдет из сустава. Всё ясно?
– Овцебык, – обратился я к нему. – не стоит слишком сильно вживаться в роль.
– Нет, Капитан, я уже много раз сталкивался с подобными ситуациями. Мы на консервной банке, закрыты от внешнего мира. Сейчас ты говоришь, что мы все адекватные люди, но поверь, через два месяца запоёшь по-другому. И это никак не зависит от того насколько ты хороший человек. Когда крысы в желудке скребутся, даже святой превратится в людоеда. Помяни моё слово.
– Ладно, ладно. Давайте дальше. Андрей, Ден, что у нас по инженерке?
– В-всё о-очень даже неплохо. – сказал Синицын.
– Можно я? – обратился к нему Ден, понимающий, что заикающийся учёный может долго распинаться. – В общем, есть хорошие новости, есть плохие. Хорошая новость, на Внезапном есть весь базовый инструментарий и запчасти для закрытия большей части инженерных потребностей. Иными словами свечи, катушки, стержни, корабельный палладий, в общем, вы молодцы, забрали кучу нужного стаффа.
– А плохая новость?
– Плохая новость в том, что ничто из этого не подходит.
– Ну то есть считай, у нас нет ремонтных запчастей?
– Есть, просто придётся… Гм… Повозиться.
– Ты сможешь отремонтировать судно, если возникнут проблемы?
– Думаю, да…
– Думаешь? А поточнее можно? Мне надо понимать вообще, что происходит.
– Скажем так, если по инструментам не голяк, то смогу.
– Белка, что с инструментами?
– Всё, что притащили, всё на борту.
– А именно?
– Резак, сепаратор, конвертатор, калибратор, паяльник… Да блин, задолбаюсь перечислять.
– Ты всё вместе перечисляешь? С тем, что у нас уже было?
– Да.
– Так, Ден, Герда, будьте любезны, сработайтесь как-то и обменяйтесь данными. Мне нужно, чтобы корабль был под присмотром. Понятное дело, что, если у нас взорвётся маршевый двигатель, вряд ли паяльником залатаем. Но все мелкие поломки, начиная с проводки и заканчивая, что очень важно, благосостоянием машинного отделения, всё это должно быть на контроле.
Оба кивнули.
– Так, Андрей, что у нас по добыче?
– Девятьсот тридцать один литр алой ртути, тридцать килограмм платины, пятнадцать килограмм иридия, четыре алмазных наконечника, весом в совокупности двадцать грамм, пара килограмм осмия, ну и по мелочи всякое. Не знаю, кому мы будем это продавать…
