Между тем заглушенный движок дал тутошней звезде "по имени Солнце" шанс. И солнышко моментально прогрело салон до температур организмами нашими непереносимых. Нет мотора - нет кондера. Пришлось лезть наружу. На ветерок. Мне (мальчикам) налево, Катерине (девочкам) направо. Когда же явил я из-за автомобильной дверцы тело свое на обозрение представителю местных властей, прекратил оный представитель загибать поочередно сардельки свои к ладони коими и калькулировал прегрешения бедняги-таксиста и повел себя куда как более странно. Неадекватно он себя повел. Переменился милицейский работник весь в лице своем. Изменивши вдруг и сразу его алый цвет на грязно-серый. Не выпустивши скипетр полосатый из ладони принялся безуспешно стараться ухватить "ксюху". Попятился он при этом ракообразно пригнувшись и весьма шустро за "Лендровер" свой, имея целью укрыться от глаз моих за капотом его, увенчанным запасным колесом. И глаз с меня не сводил при этом. Точнее с левой ладони моей. В коей... вот незадача... по прежнему пребывал двадцать шестой глокчик! Коим я и поигрывал машинально, перекидывая его с тыльной стороны ладони на внутреннюю. И наоборот.
Укрывшись за капотом продавец полосатых палок и мастер машинного доения не угомонился. В переговоры однако не вступил. Стрельбы однако не открыл. А как-то вскрикнул отчаянно и громко, заглушив даже прибой. Затем раздался стук камней, затем совершенно уже трагический вопль ни капли не похожий на грозное: "Стой! Бросай оружие! Буду стрельять!" Только лишь совсем безнадежное "аааааа" стремительно удалялось от нас. Кинулись мы все к обрыву и увидеть успели, как под грязно-белой пеной прибоя навек исчезли слегка запыленные берцы. Цитата. "И пучина сия поглотила его навек... "
Столь внезапная и трагическая гибель придорожного жулика на боевом посту совершенно выбила из колеи нашего "Шумахера". Неприязненно на меня уставившись он заорал:
- Ты! Ты чего коз...
Тут, зацепив взглядом все еще пребывавший в моей руке пистолетик, резко сбавил обороты, и не произнеся вслух положенных в мой адрес оскорблений, тоном совершенно убитым, закончил:
- Хана нам. Менты своего не простят. Уроют всех. А все ты виноват! Размахался тут волыной своей, ковбой недодолбанный! Теперь из Москвы дергать придется, пока не прознали про эту херню.
- Окстись папаша! Я то тут при чем? Я ему доктор, что он от одного вида игрушки этой в панику впал? Я виноват, что у вас тут менты такие нежные душою? Он, между прочим, сам с обрыва спрыгнул!
- Ага! Ты им докажешь! Они те махом разъяснят кто тут причем, а кто ни причем. Будут они тя слушать! Будут те игрушки! Ты чо, как седни родился? Совсем дурак, что ли?
- Еще раз. Для тех кто в танке. Мы то тут с какого боку? Мы его пальцем не трогали. Ну выловят его. Никаких на нем телесных повреждений...
- Да хрен там выловят! Съели его уже! Или доедают...
- Тем более! Да хер с ним, с придурком! Тоже мне, невосполнимая утрата в рядах прогрессивного человечества. Короче - мы едем себе, едем. Вдруг видим - стоит у дороги "Ленд". А вокруг тишина! И нет никого ... Мы и проследовали себе дальше. Не останавливаясь. Вот в порт приедем, ментярам местным скажем, дескать брошенная машина тут торчит. Нехай сами едут и расследуют. Хрен кого найдут и хрен чего докажут. Видели мы машину? Видели. Никакого криминала в том нет. А больше мы ничего и не видели! Усек, папаша?
- Усек-то усек, да как бы чего не вышло...
- Да, хорош, волну-то гнать. Поехали уже. Нанялся, вези.
Происшедшее на наших глазах чрезвычайное происшествие на Катю впечатление произвело самое гнетущее. Приобъятые мною плечи ее подрагивали под ладонью и вид у Кати сделался совсем печальный. Попробовал я успокоить любимую, как сумел:
- Кать, плюнь ты на этого... Было б за кого переживать. Это в Греции твоей персонажи такие в диковину. А я на них дома вволю насмотрелся. Это же бандит дорожный! Натуральный! По доброму за него следовало бы с Ордена тыщу экю затребовать. Согласно орденским же правилам. Ничем его внутренний мир от дорожных пиратов не отличается. Такая же паскуда. Только при форме.
- Вот эт точно. - включился в разговор водила - Самый бандюга и есть. И вся их гаишная порода такая. Хотя встречаются среди них и приличные люди. Но редко. Крайне редко! Этот меня на полсотни раскрутить хотел. Резина, дескать, лысая, фара треснутая... Да я за день столько не зарабатываю. Одно слово - козел! Кстати, меня Егором зовут... - представился он между делом - Вы, женщина, по нем не убивайтесь. Дрянь - человек.
- Виталий. - Тоже представился я. - Ты его знаешь?
- Да он недавно тут засветился. С полмесяца, или около того. Так то он вроде как в ОМОНе состоит. Но иной раз напялит портки гаишные и на дорогу вылазит. Придирается если кто один едет. Бумагу грозит отписать, транспортное средство арестовать, как аварийное и автоматом при этом в бок тычет. Сказано - козел.
- Вот Кать. Такая, понимаешь, эпитафия...
