Мда... "под грудью у мадам" действительно немного жарко, и несомненно "до одури приятно". Все мокрое округ, мы мокрые и слава тому кто придумал душ. Время. Время подходит. Сбегали мы в душ попеременке. Пойдем вдвоем - точняк там заблудим... ся. Потому - женщина вперед. Освежившись, выбрался на внутренний дворик хотеля, представлявший собою уютный садик, и узрел там картину достойную пера. Гриня танцевал медленные танцы. Морс присутствовал тако же и с интересом наблюдал за приятелем. Я ему подмигнул, ухмыльнувшись на Гриню. Морс добродушно осклабился. Склонил на бок голову, вывалил неприлично язык и задышал мелко и часто.
- Чего это он?
- В смертоубивстве тренируется. Не ходи в сортир. Замочит.
- Да ну нах! А, это у тебя шутки такие. Так не по чину тебе, молодой военный. Вот, станешь президентом РосФеда тогда и шути шутки соответствующего уровня.
- Ты полагаешь? - Задумчиво зевнул Морс - Ну тогда вот тебе анекдотец свежий. Раздобыл один ушлый фокстерьер сахарную косточку, где и как неважно. Больше там нету. Не боись, не придут к тебе с предъявами. И бежит он себе летящей походкой, имея целью где бы место сыскать и погрызть всласть. И увязались за ним собаки злые, как на подбор, крупнокалиберные, сенбернары там, доги, мастиффы, лица кавказской наци... породы и прочая шелупонь. Злые на мелкого фокстерьера и вообще по жизни. Имея целью, как менты московские - отнять и поделить. Но фокс, как ты понимаешь, видал виды! - Морс горделиво расправил плечи - и шустренько он шасть в дырку заборную. И был таков! Гы! Гы!
- И чо?
- И съел! Самолично!
- И чо?
- Ты чо, ротный, тормоз? Весело же!
- А! Ну... да! Но ты еще потренируйся с шутками. Лет через пять... возмождно... не взираю на всю сомнительность подобного...
- У тебя, ротный, нету чувства юмора. Факт.
- А где ты у ротного чувство юмора видел когда он салагу строит?
И Морс обиделся. Повернулся к стене передом, ко мне задом, исполнил задними лапами несколько закапывающих движений, чем и выразил мне всю глубину своего презрения. Сгреб под себя довольно замызганную мосолыгу. Сложился на ней в тенечке калачиком и задремал разморенный жарою. Спи спокойно, дорогой товарищ, ты это заслужил...
А действо между тем продолжалось. Мой юный падаван очень медленно и плавно передвигался по сложной траектории приставным шагом, иногда слегка приседая и вращая корпусом. При этом он также медленно и плавно вынимал из кобуры свою "Беретту" и щелкал всухую целясь по нескольким воображаемым противникам. Снова совал пистоль на место и снова доставал его, сопя при этом носом и ни на секунде не прерывая движения. На майке отчетливо виделась мокрая темная полоса уходя клином в джинсы. Делал он все это трудолюбиво и вдумчиво, можно сказать - истово.
Смотрелся этот танец с волыной несколько забавно. До тех пор пока Гриня внезапно не сменил темп. Нет, я не сразу всосал в чем тут фишка. Но когда осознал ситуацию и реальное состояние дел, сходу мне не до смеха стало. Штука в том, что доставал он свою фузею, одновременно снимая с предохранителя и наводя на воображаемые цели и быстро щелкая спуском, со скоростью меня поразившей.
Ибо вспомнился мне давешний скандальчик в аэропорту Нью-Рино. Там-то мне мнилось, что я будучи таким шустрым и резким, нет реально могу быстро двигаться, потому и прямых в фейс никогда не получал, исключительно по касательной в тыкву прилетало, но это к слову, имею нехилую фору если дело до пальбы дойдет. Так вот. Зря мнилось. Уж не знаю, насколько хорош был тот парнишка из Рино, однако за Гриней я конкретно не успевал. Сначала заподозрил это, а потом и убедился по факту, попытавшись провести "следственный эксперимент" на тех же условиях. А того парнишку, Манюэля, помнится, назвали "быстрым". Нет, дословно было сказано: "Манюэль довольно быстро стреляет". И понял. И вник. И проникся всей своей задницей, а тако же и душою, глубоко любимой и бережно хранимой. Якобы...
Если пресловутый "быстрострельный Манюэль" стреляет, ну, хотя бы на равных с Гриней, а он выглядел немного постарше и явно опытнее... же... то... имел бы я уже... в брюхе пару другую "маслин" да и помер бы скорее всего от отравления тяжелыми металлами и несварения желудка...
Мама дорогая! Мама мио! Бедные мои маленькие, горячо любимые мною радиослушатели, нифига бы вы тогда больше б не дослушали... Чегой-то я сбледнувши... лицом и телом... чего-то я вдруг стамши сильно пропотемши... Вот это я себе спорол хлястик! Вот же... балбесина-орясина самоувереннная. Ой как стыдно, ой стыдобища-то! Быстрожопый Гейнц, тоже тут нашелся мне. Ну, хватит, хватит... ну, успокойся, ну?.. Проехали уже... давно... Ну?.. Обсох маленько? Ну?
Возьми за горло песнь трагической любви к собственному организму наконец и поразмышляй логически. Ну, хоть попробуй... Вдруг получится. Слышь, задница! Отставить панику, я сказал!
