Тоска намазалась зелёнкойИ сразу стала ещё хуже.Я чувствую себя ребёнком,Который жалок и простужен.И, сиротливо озираясь,Иду через ветра и снег,Через заборы и сараиНавстречу северной луне.Оставив прошлое в квартире,Где сам собою был гоним,Где, словно в розовом зефире,Неслышно проплывали дни.И не сказать, чтоб надоело,А просто захотелось мне,Уйдя, своё оставить телоНа белой северной луне.Чтобы вот так совсем растаять,Чтобы искали – не нашли,И хорошо почистить память,Воспоминанья забелив.И вот, очищенным и белымВзлететь, не чувствуя вины.Взлететь, своё оставив телоНа теле северной луны.<p>«Слишком видимого фронта молодые ветераны…»</p>Слишком видимого фронта молодые ветераныНатыкаются сердцами на стеклянные штыки,Ну а после мелкой солью посыпают эти раны,Чтобы болью упиваться, сжав ладони в кулаки.Что вы делаете, дети? Что творите? Ведь и раноВам ещё ложится в землю, ведь не пожили ещё.Сквозь наушники не слышат молодые ветераныИ в обёртку – оболочку каждый «воин» помещён.Время лечит и уходит. Выстужает ветер раны.Возноситься невозможно из-за низких потолков.И стареют понемногу молодые ветераны,Шрамы в сердце зарастают, но с осколками штыков.<p>«Нахрена мне чужая жизнь…»</p>Нахрена мне чужая жизнь,И чужая судьба нахрена мне?Тут ужо держись – не держись,Всё конечно, как вниз, на камни.Зачастую последний крикТак прекрасен и так внезапен.Кожа белая – лунный блик,На ней сборник стихов-царапин.Временами наш мир жесток,А местами совсем непонятенИ, наверное, он – истокВсех несчастий твоих, приятель.Впрочем знаешь, что это ложь,Ты хотя бы не ври себе.И попробуй-ка, уничтожьТо, чем дань отдавал судьбе.Значит нужно идти, в путиНам посветит с небес фонарик,И по звёздному полю катитьЭтот мир, разноцветный шарик.<p>«Ему не верил даже Бог…»</p>Ему не верил даже Бог,А люди и подавно гнали,Сказали: так себе пророк —Не растопил на душах наледь.Но там, где холод лютовалИ где от зноя воздух вязкий,Он всем пророчества кричал,До крови разрывая связки.Но где-то на краю землиОн вдруг пропал, пропал с концами.Его в Дом Скорби упекли,Где шприцы иглами мерцали.Но тех усилий было мало,Ему ночами снилось детство,Хоть днём реальность заменялоУспокоительное средство.Он дико плакал и кричал,И корчился, меняя позы,Тем самым повод дав врачамВ дальнейшем увеличить дозу.И вот затих… без жажды чудаОн ждал, не плача, не скуля.Он верил, что уйдёт отсюда,Когда разрушится земля.<p>«А на море сегодня ветер…»</p>
